— Мам, нет, — наконец твёрдо произнёс Андрей. — Никаких кредитов мы оформлять не станем. У нас есть свои планы, и менять их мы не собираемся.
Наталья Ивановна резко подскочила с места. Черты её лица перекосились от злости. Она схватила со стола сумку, но смотреть на сына уже не стала — весь её гнев обрушился на Марину.
— Это всё ты, — зло процедила она. — Настроила его против родной матери. Явилась неизвестно откуда, влезла в нашу семью и испортила мужика. Только учти: эта квартира куплена до брака. Она принадлежит моему сыну. Захочу — скажу ему, и он вышвырнет тебя отсюда в один день.
Марина лишь слегка повела плечом.
— Скажите, — спокойно ответила она. — Мне есть куда идти. У меня своя квартира имеется.
Свекровь стала багровой. Она пробормотала что-то грубое, почти нечленораздельное, с явной бранью, развернулась и вылетела за дверь так, что та грохнула на всю площадку.
После той сцены Марина начала постоянно носить паспорт при себе. Не потому, что всерьёз опасалась, будто Наталья Ивановна тайком вытащит документ из квартиры. Но предсказать, на что способна эта женщина, было невозможно. Ради своего «бедного любимого Максимки» она могла решиться и на обман, и на подделку, и на любую мутную схему. Особенно теперь, когда окончательно поняла: главное препятствие между ней и деньгами Андрея — это Марина.
Историю семьи мужа Марина знала хорошо. Максим, старший брат Андрея, ни дня толком не проработал по найму.
— Я рождён для большого дела, — любил он говорить с важным видом.
Сначала он решил открыть пекарню. Купил оборудование, вложился в помещение, но даже не удосужился разобраться с санитарными требованиями. Заведение быстро прикрыли.
Потом Максим загорелся доставкой суши. Нашёл курьеров, придумал название, но забыл оформить предпринимательство. Итог — проверки, штрафы и очередной провал.
Следом он полез в торговлю на маркетплейсах: закупил партию товара, который оказался никому не нужен. Потом были клининговые услуги. Он нанял людей, раздал указания, а сам сутками пропадал в компьютерных играх.
И каждый раз Наталья Ивановна вытаскивала его деньгами. Каждый раз Максим обещал, что теперь всё будет иначе. И каждый раз всё заканчивалось одинаково: деньги исчезали, дело разваливалось, а виноватыми оказывались обстоятельства, конкуренты, государство, погода — кто угодно, только не он.
К тридцати пяти годам Максим по-прежнему жил у матери, не имел ни жены, ни постоянной работы, ни малейшего желания отвечать за собственную жизнь.
После того тяжёлого разговора прошло две спокойные недели. Андрей о матери не заговаривал, Наталья Ивановна тоже не появлялась и не звонила. Марина уже почти поверила, что тема кредита окончательно умерла.
Её собственная квартира как раз освободилась: жильцы съехали, и Марина занялась мелким ремонтом. Она меняла смеситель в ванной, подбирала обои для прихожей, приводила всё в порядок перед новыми квартирантами. Андрей вечерами приезжал помогать: шутил, держался нежно, делал вид, будто между ними снова всё спокойно.
Марина расслабилась. И, как оказалось, слишком рано.
Теперь она стояла посреди гостиной, сжимая в пальцах кредитный договор, и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлая, горячая злость.
Из ванной лился шум воды. Андрей принимал душ и не услышал, как она вошла. Марина молча прошла в спальню, вытащила из шкафа чемодан и стала складывать вещи.
Когда чемодан уже не закрывался от набранного, она выкатила его в прихожую, накинула пальто и, бросив последний взгляд на дверь ванной, за которой всё ещё шумела вода, вышла из квартиры.