Андрей начал мяться и путано доказывать, что у супругов, вообще-то, всё общее: и доходы, и траты, и покупки для семьи.
— Прекрасно, — ровно сказала я. — Значит, твой новенький эхолот, который лежит сейчас в багажнике, тоже относится к общему имуществу. Давай продадим его прямо сегодня, пусть даже дешевле, зато накроем стол не только для гостей, а для всего посёлка.
При одном только упоминании продажи любимой игрушки лицо мужа заметно перекосилось.
Ольга усмехнулась:
— Надо же, как быстро нашлась вещь, которая внезапно стала исключительно личной.
После этих слов Андрей молча поднялся, вышел с веранды и направился к машине. Он сел за руль, но никуда не поехал. Минут пятнадцать просидел в салоне, глядя перед собой, очевидно переваривая удар по самолюбию и одновременно вспоминая, что сам тоже остался без нормального обеда.
В итоге здравый смысл всё-таки взял верх.
Муж вернулся, крутя в руках ключи, и позвал Сергея съездить с ним до ближайшей мясной лавки.
Марина Константиновна сразу полезла в сумку и попыталась сунуть сыну купюру, но я мягко, без скандала, остановила её:
— Не надо, Марина Константиновна, оставьте деньги при себе. Раз мужчина сам пригласил родственников, сам пообещал угощение, пусть хотя бы однажды его гостеприимство будет оплачено из его собственного кармана.
Дядя одобрительно кивнул и лёгким жестом показал сестре, что вмешиваться не стоит.
Примерно через сорок минут автомобиль снова притормозил у ворот. Мужчины привезли свинину, куриные крылышки, пучки зелени, лук и свежий лаваш. Всё это, как выяснилось, Андрей оплатил своей кредитной картой.
Картофель, запечённый в фольге с укропом, исчез со стола почти мгновенно. За ним так же быстро разошлись шампиньоны, салат и наконец подоспевшее горячее мясо. А пирог, который испекла Ольга, стал удачной финальной точкой этого странного, но всё же состоявшегося обеда.
К вечеру напряжение постепенно спало. Гости расслабились, разговоры пошли веселее, только Андрей держался подчеркнуто сухо и официально.
Когда родственники разъехались, муж всё-таки решил высказать мне накопившееся:
— Ты специально устроила этот спектакль при моей родне, чтобы все решили, будто я виноват!
— В чём именно, Андрей? — спокойно спросила я. — Я молчала до тех пор, пока твоя мама сама не поинтересовалась, где обещанное мясо.
— Ты отлично понимала, как это будет выглядеть со стороны!
— Я всего лишь показала, сколько на самом деле стоят те восемьсот гривен, которыми ты собирался закрыть своё громкое обещание.
Муж с обидой заявил, что жена должна помогать сглаживать неловкие ситуации и поддерживать авторитет супруга.
— А супруг, получается, не должен возвращать деньги за дачную мебель, которую заказали ради удобства его же матери?
Андрей перевёл взгляд на новый деревянный стол и предпочёл ничего не отвечать.
На следующее утро телефон сообщил о поступлении перевода. Муж отправил мне шестнадцать тысяч восемьсот гривен за садовый гарнитур и тем самым полностью закрыл долг.
Через месяц у моей родной сестры намечался юбилей в загородном клубе.
Раньше любой подарок для моих родственников превращался в долгие обсуждения, торг и попытки доказать, что «можно обойтись чем-то попроще». Но теперь я действовала иначе. За неделю до праздника показала Андрею расчёт: наша общая часть подарка плюс букет.
Он посмотрел на сумму, усмехнулся и с лёгкой насмешкой спросил:
— Может, дать тебе восемьсот гривен и сказать, чтобы ты не жадничала?
— Можешь рискнуть, дорогой, — ответила я. — Только тогда твоим личным подарком будет открытка и букет полевых цветов.
Андрей рассмеялся и тут же перевёл свою половину.
С тех пор у нас в семье появилось простое и очень полезное правило: если кто-то хочет устроить приём для своей родни, бюджет обсуждается заранее. А если человек единолично раздаёт приглашения и обещает богатый стол, то и оплачивает всё самостоятельно.
Марина Константиновна ещё долго вспоминала те дачные посиделки и вздыхала, что невестка чуть не оставила всю семью без шашлыка.
Я не возражала. Праздник в итоге получился, гости ушли сытыми и довольными, а Андрей усвоил важную вещь: обещать за чужой счёт очень легко. Настоящая цена гостеприимства становится понятной только тогда, когда платить приходится самому.