Оксана будто подавилась собственным возмущением. Губы у неё сомкнулись, лицо вытянулось и сразу стало чужим, злым: привычная маска заботливой родственницы сползла без следа.
— Откуда ты… — вырвалось у неё, но договорить она не смогла.
Поняв, что выдала себя, она резко развернулась к брату и почти визгливо выкрикнула:
— Дмитрий, ты слышал?! Твоя жена уже совсем обнаглела! Оскорбляет меня прямо в лицо! Родную сестру из дома гонит!
— Слышу, — ровно ответила Марина и распахнула входную дверь.
На мужа она даже не взглянула. Всё её внимание было приковано к Оксане.
— Я в маршрутках прекрасно слышу, особенно когда на мосту пробка и люди рядом болтают без остановки. И про салоны красоты, и про новую фисташковую куртку, и про заблокированные кредитки, и про бесплатный банкомат. Так что на выход, Оксана. Иди дальше поддерживать статус.
Оксана резко дёрнула пакет к себе, словно боялась, что и его сейчас отнимут. Потом бросила на брата злой, обиженный взгляд.
Дмитрий стоял в прихожей с приоткрытым ртом. Ни одного слова в защиту сестры он так и не произнёс. До него, медленно и неприятно, доходил смысл услышанного. Фисташковая куртка, салоны и разговоры о бедном голодном племяннике никак не складывались в одну картину.
Оксана вылетела на лестничную площадку так быстро, будто за ней гнались.
Марина молча закрыла дверь и повернула ключ в замке.
Дмитрий всё ещё стоял посреди прихожей, растерянно хлопая глазами. Он переводил взгляд то на пустую банкетку, где только что лежал пакет, то на жену.
— Какие ещё маршрутки? Марин, что вообще произошло? Какая куртка?
Она прошла мимо него на кухню, не замедляя шага.
— Произошло закрытие благотворительного фонда имени твоей сестры, — бросила Марина через плечо.
Дмитрий потянулся следом.
— Но Кирилл… Слушай, может, она просто хвасталась перед подругами? Ну, про салоны и куртку. Женщины иногда любят приукрасить.
Марина налила себе воды, спокойно поставила графин на стол и только потом ответила:
— Хочешь переводить ей деньги — переводи из своих. Из той суммы, которую откладываешь на машину. Нравится оплачивать ей массажи лица и обновки — пожалуйста. Только без моего участия.
— А моя заначка тут при чём? — сразу вспыхнул Дмитрий. — Мы же на машину собираем!
— Именно, — кивнула Марина. — А свои деньги я теперь буду тратить на себя.
Дмитрий открыл рот, собираясь возразить, но слова так и не нашлись. Он прекрасно понимал: трогать собственные накопления ради сестры ему совсем не хотелось. Быть щедрым родственником за счёт удобной и терпеливой жены — одно дело. А вот отрывать от себя — совсем другое.
Прошёл месяц.
Марина купила себе новое пальто — пыльно-розовое, приталенное, из дорогой шерсти. Деньги, которые раньше каждый месяц незаметно уходили «на Кирилла», вдруг оказались вполне серьёзной суммой. Их хватило не только на пальто, но и на хорошие сапоги.
Оксана больше не звонила. И с чёрными мусорными пакетами, набитыми чужими заношенными вещами, тоже не появлялась.
Зато она исправно обзванивала дальнюю родню и жаловалась на жадную невестку, которая разрушила жизнь бедного Кирилла, поссорила брата с сестрой и вообще оказалась человеком без сердца.
Дмитрий поначалу ходил надутый. Несколько раз он осторожно пытался начать разговор: мол, родня всё-таки, надо бы помириться, нехорошо вышло.
Но стоило Марине предложить ему полностью взять на себя оплату квартиры, коммунальных счетов и продуктов, чтобы её зарплата освободилась для «помощи его сестре», как благородные порывы мужа быстро закончились.
Жить исключительно на свои деньги и одному тянуть семейные расходы Дмитрию категорически не понравилось. Домашний порядок вернулся в привычное русло. Только теперь в прихожей больше не громоздились пакеты с чужими обносками, а зарплата Марины оставалась при ней.