Она шагнула внутрь так уверенно, будто пришла не в гости, а к себе домой: плечом задела вешалку, та жалобно качнулась, едва не рухнув. В тесной прихожей сразу стало пахнуть её тяжёлыми дорогими духами, а свежий глянцевый маникюр вспыхивал бликами под мутной лампочкой.
— Дмитрий дома? Я тут вам кое-что принесла, — объявила Оксана, с показной заботой опуская пакет на лавку у двери.
Тяжёлый мешок глухо шлёпнулся о дерево.
— Мариночка, представляешь, шкафы сегодня перебирала, — защебетала золовка и принялась возиться с тугим узлом. — Нашла столько прекрасных вещей! Блузочки, джинсы, почти не ношеные. Мне уже маловаты, а тебе на работу бегать — самое оно. Вещи отличные, между прочим. От сердца отрываю, честное слово.
На шум из комнаты выглянул Дмитрий.
— О, Оксана. Привет.
— Привет, братик, — протянула она и, не спрашивая разрешения, скинула сапоги.
Потом обернулась к нему с таким невинным лицом, будто речь сейчас пойдёт о сущей мелочи.
— Кстати, слушайте, а что там с переводом? У Кирилла репетитор через час, а денег всё ещё нет. Эта женщина уже весь телефон мне оборвала.
Оксана театрально раскрыла глаза и перевела взгляд на Марину.
— У вас карта, что ли, не работает? Мариночка, ты забыла? Закрутилась на своей работе? Бедняжка, всё пашешь и пашешь.
Марина стояла у входа на кухню и смотрела на неё без привычной растерянности. Внутри не шевельнулось ни обиды, ни злости. Только холодная, вязкая брезгливость — такая, как если случайно дотронуться до чего-то липкого и грязного.
— Карта в порядке, — ровно сказала она.
— Тогда переведи, — Оксана раздражённо повела плечом. — Мне перед репетитором отчитываться надо.
— Переводов больше не будет.
Тишина в прихожей стала почти плотной. Даже сквозь стену было слышно, как у соседей бормочет телевизор. Оксана медленно посмотрела сначала на Марину, потом на Дмитрия.
— Дмитрий, это что ещё за новости? — холодно спросила она.
Сладость из её голоса исчезла мгновенно, будто её стерли тряпкой.
— Вы обязаны помогать племяннику! Детей у вас нет, ипотеку почти выплатили. Куда вам деньги складывать? Под подушку? Я одна ребёнка тащу!
Дмитрий смущённо перемялся на месте. Было видно: он совсем не хотел становиться между женой и сестрой. Заступаться за Оксану он привык, но устраивать открытый скандал при ней же — это уже было для него неудобно.
— Марин, ну правда, давай не будем при Оксане, — пробормотал он, сразу переходя на просительный тон. — Оплати сейчас этот месяц, а потом спокойно разберёмся. Неловко перед людьми. Кирилл же ждёт.
Марина ничего не ответила. Она подошла к вешалке и сняла с крючка серое, бесформенное пальто мышиного цвета.
Несколько секунд она держала его в руках, затем скомкала, не стараясь сложить аккуратно. После этого повернулась к лавке, где Оксана уже успела распахнуть свой чёрный пакет.
Сверху в нём лежала полинявшая розовая кофта, покрытая катышками, а рядом торчали стоптанные домашние тапки явно не первой свежести. Марина молча сунула своё пальто прямо туда, поверх чужого старья.
— Марина, ты что делаешь?! — взвизгнула Оксана и метнулась к пакету.
Она попыталась вырвать мешок обратно.
— Это хорошая вещь! Я её в дорогом магазине покупала! Три года назад за неё огромные деньги отдала!
Марина перехватила тяжёлый пакет и с силой вложила его в руки ошарашенной золовке.
— Свою помойку сама и таскай.
Она не повышала голос, но каждое слово прозвучало отчётливо, тяжело, с неприятной окончательностью.
— И Кириллу передай: бесплатная кормушка закрылась.
— Ты… ты вообще нормальная?! — лицо Оксаны перекосило.
Она прижала пакет к себе, словно прикрывалась им от удара.
— Я к вам с добром пришла! Забочусь о вас! Ваши же деньги берегу! А ты неблагодарная! Да если бы не я, ты бы в одних джинсах весь год ходила! Приживалка!
— Конечно, — Марина медленно кивнула. — Как бездомная собачонка. Только ещё и бесплатный банкомат.
Эти слова щёлкнули в воздухе, как удар хлыста.