Она заявила, что я сделал свой выбор.
Я выбрал маму.
А она предпочла себя.
Тамара Сергеевна замолчала, пытаясь осмыслить сказанное.
Ей, конечно, было приятно, что сын остановился на ней.
Однако видеть его таким – жалким, неопрятным и без средств – ей было неприятно.
Она понимала, что если сын останется один, ее спокойная старость окажется под угрозой.
Кто станет поддерживать ее финансово, если он сам еле сводит концы с концами без зарплаты жены? – Слушай, Олег, – осторожно начала она. – Может, тебе стоит с ней поговорить?
Извиниться, например?
В конце концов, женщина она неплохая, хозяйственная.
Да, характер проявила, но с кем не бывает.
Купи ей цветы. – Цветы? – Олег горько усмехнулся. – Мам, тут цветами не отделаешься.
Она изменилась.
Она смотрит на меня, будто меня и вовсе нет.
Вечером Алена вернулась с тренировки.
Она выглядела свежей и подтянутой.
Олег сидел на кухне перед той самой сковородкой, где лежала одинокая, подгоревшая сосиска. – Ален, – тихо позвал он.
Она остановилась в дверях. – Да? – Мама приехала. – Я за нее рада. – Ален, давай поговорим.
Я больше так не могу.
Я устал.
Я был неправ.
Алена взглянула на него.
В его глазах читалось выражение побитой собаки, которое обычно трогает женские сердца.
Но сейчас она испытала лишь лёгкую жалость. – В чём ты был неправ, Олег? – Во всём.
С подарком.
С деньгами.
Я понял.
Так поступать нельзя.
Ты моя жена, самый близкий человек.
А я… – А ты решила, что я никуда не уйду.
Что я – просто функция.
Приготовь, подай, принеси, молчи. – Прости меня.
Давай начнём сначала?
Обещаю, всё будет иначе.
Бюджет будет общий, но решения – совместными.
И маме я помогать буду только с твоего согласия.
И в разумных пределах.
Алена молчала.
Она смотрела на новую сковородку, на которой уже появились царапины – видимо, Олег всё же скреб её вилкой. – Знаешь, Олег, – наконец сказала она. – Я не уверена, получится ли у нас начать сначала.
Доверие – вещь тонкая, словно антипригарное покрытие.
Один сильный царапин – и всё, пища начинает пригорать.
И уже не отмоешь. – Но мы ведь вместе уже двадцать пять лет!
Неужели всё перечеркнём? – Мы не перечеркнём.
Мы просто перепишем правила.
Если хочешь вернуть семью, придётся завоёвывать меня заново.
Не словами.
А поступками.
И да, эту сковородку выбрось.
Мои глаза её видеть не могут.
Олег схватил сковороду и без раздумий бросил её в мусорное ведро.
Вместе с сосиской. – Выбросил.
Ален, я попробую.
Я правда попробую.
Алена вздохнула. – Попробуй.
Я посмотрю.
Она ушла в свою комнату.
Она не знала, удастся ли им склеить разбитую чашу.
Но была уверена в одном: к плите вернётся только тогда, когда сама этого захочет.
И лишь если рядом окажется мужчина, который дарит ей цветы, а не кухонную утварь.
Пока же она открыла ноутбук и начала выбирать отель в Каролино-Бугаз.
Пять звёзд.
Ультра всё включено.
Она это заслужила.
Спустя неделю Олег пришёл домой с огромным букетом тюльпанов.
Не хризантем, а именно тюльпанов, которые пришлось искать по всему городу вне сезона.
И с маленькой коробочкой, где лежали золотые серьги.
Не такие, как потерянные, а лучше.
Алена приняла подарок.
Улыбнулась – впервые за месяц искренне, а не саркастично. – Спасибо, Олег.
Красивые. – Поужинаем? – спросил он с надеждой. – Я заказал столик.
В том ресторане, который ты любишь. – Поужинаем, – согласилась она.
Лёд тронулся.
Но Тамара Сергеевна, позвонив вечером с просьбой дать денег на новые очки, услышала от сына твёрдое: – Мам, извини, сейчас не могу.
У нас расходы.
Я Алене подарок купил.
И мы на море едем.
Вдвоём.
Пенсию получишь – купишь очки.
Или выбери оправу попроще.
Алена, услышав этот разговор, поняла, что у мужа, кажется, начал появляться позвоночник.
Возможно, у них ещё есть шанс вместе встретить золотую свадьбу.
Но сковородок в их доме больше не дарили.
Это стало табу.
