– Закрой глаза, именинница!
Давай, давай, не подглядывай! – с воодушевлением и детской радостью в голосе сказал Олег, словно пряча за спиной долгожданный сюрприз.
Алена послушно зажмурилась, ощущая, как сердце начинает биться быстрее.
Пятьдесят лет.
Золотой юбилей.
Важная, красивая дата.
Они с мужем прожили вместе четверть века, вырастили сына, выплатили ипотеку.
Алена, конечно, не ожидала бриллиантов, как в фильмах, но в душе теплел надежный свет на нечто особенное, личное, женское.
Может, это был сертификат в спа, о котором она намекала последние полгода, оставляя открытые вкладки на его ноутбуке?
Или изящные золотые серьги взамен тех, что она потеряла на море три года назад? – Протяни руки! – приказал муж.
Алена вытянула ладони вперёд.
В них сразу опустился тяжелый, холодный и твердый предмет.
По форме это была плоская и широкая вещь с длинной ручкой. – Открывай! – выдохнул Олег.
Алена раскрыла глаза.
В ее руках, перевязанная алой лентой, лежала сковорода.
Большая, крепкая, с антипригарным покрытием и, кажется, даже с индикатором нагрева. – Ну как? – Олег светился, ожидая восторга. – Это «Тефаль», последняя модель!
Ты же жаловалась, что старая сковорода пригорает.
А здесь – титановое покрытие, ей не будет конца!
Даже вилкой можно скрести, и ничего не повредится.
Алена смотрела на черный круг сковородки, в котором отражалось ее растерянное лицо.
Внутри что-то тихо оборвалось, прозвучал тонкий звон.
Пятьдесят лет.
И сковорода.
Как символ того, что её место – только у плиты, даже в юбилей. – Спасибо, Олег, – выдавила она, чувствуя, как в горле подступает ком. – Очень… практично. – Вот именно!
Практично! – подхватил муж, не замечая её настроения. – Я долго выбирал, отзывы изучал.
Не какая-то там китайская ерунда, а серьезная вещь!
Теперь будешь готовить свои котлетки с удовольствием.
Кстати, Тамара Сергеевна скоро придет, надо стол накрывать.
Ты же мясо замариновала? – Замариновала, – эхом отозвалась Алена.
Она аккуратно положила подарок на стол. – Олег, а ты Тамаре Сергеевне что-то приготовил?
У нее ведь на следующей неделе тоже день рождения, семьдесят пять.
Олег вдруг загадочно улыбнулся и подмигнул. – О, это сюрприз!
Решил вручить ей сегодня, раз уж все собрались.
Чтобы два раза не вставать, как говорится.
Все-таки юбилей у обеих, круглая дата.
Алена не стала задавать вопросы.
Ей вдруг стало безразлично.
Она направилась на кухню, надела фартук поверх нарядного платья и приступила к нарезке салатов.
Праздничное настроение, едва возникнув, улетучилось, словно пар от той самой старой сковороды.
Через час раздался звонок в дверь.
Пришла Тамара Сергеевна.
Свекровь появилась, как всегда, в парадном виде: в люрексовой кофте, с высокой прической, щедро сбрызнутой лаком, и с неизменным выражением лёгкой тоски на лице, которое должно было пробуждать у окружающих желание заботиться и оберегать. – Алена, с днём рождения, дорогая! – пропела она, протягивая невестке коробку конфет «Ассорти» и набор кухонных полотенец. – Вот, держи.
В хозяйстве пригодится.
А то я вижу, у тебя тряпки какие-то все застиранные висят.
Здоровья тебе, терпения и женской мудрости. – Спасибо, Тамара Сергеевна, – Алена приняла подарки, стараясь не скрипнуть зубами от «добрых» пожеланий. – Проходите, садитесь за стол.
Олег выскочил в прихожую, словно чертик из табакерки, подхватил мать под руку и торжественно повёл в гостиную. – Мамуля!
Сегодня ты выглядишь прекрасно!
Просто сияешь! – Ох, Олег, скажешь тоже…
Цвету…
Спина ломит с утра, еле дошла, давление скачет, – привычно запела свекровь, занимая почётное место. – Старость – не радость.
Вот думаю, доживу ли до следующей весны… – Доживёшь, мама, ещё как доживёшь! – громко заявил Олег. – Тем более что я для тебя подготовил такой подарок, который тебя на ноги поставит в два счёта!
Он бросился к серванту и достал плотный белый конверт.
Алена, раскладывавшая тарелки, застыла.
– Мама, – голос мужа дрожал от торжественности. – Я знаю, как тебе тяжело с суставами.
Я знаю, как давно ты мечтала о море.
В общем…
С юбилеем тебя, родная!
Тамара Сергеевна дрожащими пальцами вскрыла конверт.
Извлекла путёвку. – Санаторий «Русь»…
Одесса…
Три недели…
Полный пансион…
Лечение… – читала она вслух, и глаза её расширялись. – Олег…
Сынок…
Это же бешеные деньги! – Сто двадцать тысяч, мама.
Но для тебя ничего не жалко!
Там лучшие грязи, массажи, воздух.
Поедешь в бархатный сезон, отдохнёшь как королева.
Свекровь взмахнула руками и разрыдалась. – Ой, спасибо!
Ой, кормилец ты мой!
Не забыл мать, не бросил старуху!
Господи, какое счастье…
Она обнимала сына, целовала его в щёки, а Олег стоял гордый, расправив плечи, и сиял, словно начищенный пятак.
Алена стояла у двери с салатницей в руках.
Оливье в хрустальной вазе внезапно показался ей нелепым и тяжёлым.
Сто двадцать тысяч.
На путёвку маме.
И три тысячи – на сковороду жене.
На пятидесятилетие.
Она знала их бюджет.
Знала, что Олег откладывал деньги «на машину» или «на чёрный день».
Они оба работали, получали примерно одинаково, но Алена свою зарплату тратила на продукты, коммуналку, одежду для мужа и сына, а Олег «копил».
Оказывается, он копил на маму. – Алена! – голос свекрови вырвал её из оцепенения. – Ты слышала?
Олег меня в Одессу отправляет!
Какой молодец, а?
