— Да так, — Дмитрий будто бы отмахнулся, однако в его взгляде на секунду блеснуло сытое самодовольство. — Квартальную премию дали. Захотелось сделать себе подарок. Мужчина в моём положении обязан выглядеть солидно.
И тут телефон, оставленный им на столе экраном вверх, внезапно ожил. На дисплее вспыхнуло уведомление от контакта «Андрей Автосервис». Но строчка сообщения, высветившаяся даже на заблокированном экране, была совсем не про машины: «Спасибо за вчерашний вечер, Димочка. Галстук у меня оставил, в понедельник передам».
Наталья застыла, так и не поставив чайник на подставку. Дмитрий же спокойно провёл пальцем по экрану и убрал сообщение, словно ничего особенного не произошло. Он даже не попытался смутиться. В его движениях было столько уверенности, будто он заранее знал: ему всё сойдёт с рук. Даже прятаться как следует он уже не считал нужным.
Наталья прекрасно понимала, кто скрывается за этим «Андреем Павловичем». С этой женщиной Дмитрий виделся почти год. Звали её Светлана. Она была примерно его возраста — резкая, властная, обеспеченная, привыкшая командовать и получать желаемое. У неё была сеть салонов красоты, хорошие связи и деньги, которыми она распоряжалась легко.
Светлане не нужны были ни семейные ужины, ни кастрюли с борщом, ни тихие вечера у телевизора. Ей требовался мужчина рядом — удобный, приятный, ухоженный, для встреч и самолюбия. Она фактически покупала Дмитрия: дорогими часами, элитным парфюмом, одеждой известных марок. А он с удовольствием принимал эту роль дорогой игрушки, наслаждаясь тем, как ловко пристроился.
Но и это оказалось не всей картиной. Уже на следующий день Наталья случайно услышала, как Дмитрий раздражённо разговаривает по телефону:
— Оксаночка, ну прошу тебя, выручи. Скажи начальнику, что я с утра уехал в налоговую. Да, черновик отчёта я тебе сейчас сброшу, там только цифры добить, ты же у меня умница… Конечно, помню я про наши выходные. Всё, целую, спасай меня.
Оксана была его коллегой. Женщина лет сорока пяти, одинокая, незаметная, из тех, кто старается быть полезной, чтобы её хоть кто-то ценил. Для Дмитрия она стала рабочей лошадкой и одновременно жилеткой, в которую можно было жаловаться. Оксана искренне верила, что дома его ждёт «жена-мегера, которая ничего не понимает», а она сама — единственный человек, способный его поддержать, вдохновить и прикрыть.
Она доделывала за него отчёты, оправдывала его опоздания, сглаживала ошибки. А Дмитрий в это время, отпросившись якобы к врачу, спокойно пил кофе в дорогих заведениях со Светланой.
Наталья стояла у двери спальни и вдруг с пугающей ясностью поняла: у её мужа не просто роман на стороне. Он построил целую систему, удобную и почти безотказную. Каждая женщина в этой системе занимала своё место и выполняла нужную ему функцию. Светлана снабжала подарками и подпитывала его тщеславие. Оксана спасала на работе, подчищала хвосты и прикрывала перед начальством. А она, Наталья, официальная жена… кем была она для него? Бесплатной гостиницей? Домработницей? Прачкой? Удобной декорацией, подтверждающей его порядочность в глазах окружающих?
В ту ночь сон так и не пришёл. Она лежала с открытыми глазами и чувствовала, как старая боль, копившаяся годами, поднимается внутри плотной, удушливой волной. Двадцать лет молчания, терпения, надежд и самообмана сжались в один мучительный ком. Ей отчаянно нужно было услышать от него хоть что-то. Хоть одно слово, которое подтвердило бы: она не пустое место, не мебель, не привычный элемент быта, а человек, имеющий для него хоть какую-то ценность.
И Наталья решилась на разговор, от которого уходила весь брак.
Утро выдалось хмурым, сырым и холодным. За окном небо висело низко, будто давило на крыши домов. Дмитрий сидел на кухне в шёлковом халате, неторопливо пил свежий кофе и листал новости в телефоне. Вид у него был расслабленный, почти довольный.
Наталья стояла возле раковины. Пальцы у неё мелко дрожали, и она никак не могла унять эту дрожь. Для него это был обычный будний день. Для неё — край пропасти. Она медленно повернулась к мужу и едва слышно произнесла:
— Дмитрий…
Он не сразу поднял глаза от экрана.
— М-м? Что ещё?
— Дмитрий… — Наталья сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, и заставила себя смотреть прямо в его красивые, но совершенно холодные глаза. — Ты меня любишь?
На кухне повисла тяжёлая тишина. Такая плотная, что казалось, её можно потрогать руками. За окном завывал ветер, где-то в подъезде хлопнула дверь. Дмитрий удивлённо приподнял брови, а потом его лицо исказило раздражение. Он положил телефон на стол.
— Наташ, ты серьёзно? С утра пораньше устраивать этот детский сад? Тебе уже не двадцать лет. Какие чувства, какие страсти? Сидели же нормально.
Горячие слёзы сами покатились по её щекам. Наталья шагнула ближе и вцепилась побелевшими пальцами в край стола, словно иначе не удержалась бы на ногах.
— Если ты меня не любишь… если у тебя есть другие женщины… зачем ты тогда остаёшься со мной? Почему не разводишься? Почему просто не уходишь?
Дмитрий медленно откинулся на спинку стула. В его взгляде не было ни жалости, ни вины, ни растерянности. Только холодная усталость человека, которого отвлекают пустыми, по его мнению, глупостями.
Он явно решил поставить точку в этом разговоре раз и навсегда. Ведь был уверен: эта тихая, сломленная женщина никуда от него не денется.
— Почему не развожусь? — наконец переспросил он.