Вадим Сергеевич, до этого молча стоявший рядом, сразу нахмурился.
— Какой ещё курьер, Валентина? Ты разве не поняла? Про такие истории сейчас каждый день предупреждают. Мне самому по радио за этот месяц уже дважды попадалось. Это не доктор звонил.
— Доктор! — упрямо повторила она, но голос её дрогнул.
— Да чтоб его…
Он недовольно крякнул и повернулся к выходу.
— Подождите минутку.
Вадим Сергеевич вышел из отделения без всякой спешки, сцепив руки за спиной, будто просто решил прогуляться. Через приоткрытую дверь мне было видно мокрый асфальт, тёмную лужу у крыльца и ступеньки. На самой нижней стоял молодой парень, лет двадцати с небольшим, в чёрной куртке. Под мышкой он держал папку.
Охранник подошёл к нему, остановился рядом и, как ни в чём не бывало, спросил, который час. Парень бросил взгляд в телефон и что-то ответил. Вадим Сергеевич кивнул, вынул из кармана носовой платок, неторопливо промокнул нос, а потом совершенно спокойно встал на ту же ступеньку и начал разглядывать небо.
У меня внутри всё сжалось, хотя на секунду даже захотелось нервно рассмеяться. Так он мог простоять и пять минут, и целый час.
— Валентина Степановна, — я осторожно накрыла её пальцы своей ладонью. — Посмотрите на меня. Прямо на меня. Я три года вас обслуживаю. Помните, как весной вы принесли мне банку солёных огурцов?
Она моргнула.
— Помню.
— А я сказала, что не могу взять, что нам не разрешается. А вы поставили её на стойку и ушли, будто ничего не слышали. Помните?
— Помню, — уже тише сказала она.
— Значит, мы с вами не чужие люди. Сейчас вы меня послушаете и сделаете ровно так, как я скажу. Положите телефон на стойку.
— Он сказал, чтобы я не отключалась.
— Не отключайтесь. Просто положите его сюда. На стекло.
Она смотрела на мобильный так, будто держала не аппарат, а испуганную птицу, которая вот-вот вырвется из рук. Потом начала медленно опускать его, словно каждый палец приходилось разжимать отдельно.
Телефон лёг на стойку. Экран тут же вспыхнул, и из динамика донёсся чужой мужской голос — теперь громкий, резкий, отчётливый:
— Валентина Степановна, вы меня слышите? Не кладите трубку. Деньги нужны немедленно, иначе будет поздно.
Я наклонилась ближе и нарочито спокойно, почти бодро произнесла:
— Добрый день. Простите, а вы кто?
На том конце повисла тишина. Всего на мгновение. Потом звонок резко оборвался, и в динамике пошли короткие гудки.
Валентина Степановна не сводила глаз с погасшего экрана. Лицо у неё стало пепельным, глаза испуганно расширились.
— Он сказал… что будет поздно, — прошептала она.
— Поздно будет, если мы сейчас не позвоним Егору, — твёрдо сказала я. — Диктуйте номер. Я наберу со служебного телефона, прямо при вас, и включу громкую связь.
Она назвала цифры сбивчиво, с паузами, дрожащим голосом. Я набрала номер. Гудки тянулись так долго, что я успела представить всё сразу: что он на занятии, что спит, что едет в метро и не слышит звонка.
На восьмом гудке в трубке щёлкнуло, послышался уличный шум, а потом раздался живой, немного удивлённый голос:
— Алло! Баб Валентина? Ты чего с чужого номера звонишь?
Валентина Степановна вздрогнула всем телом, словно через неё пропустили ток.
— Егорушка?
— Ну я. Ты где? Я только с семинара вышел, к метро иду. Минут через двадцать пять буду у тебя. Что случилось?
Она судорожно вдохнула и, еле ворочая губами, выговорила:
— Тебя машина сбила?