— Я, по-твоему, должен родную сестру за дверь выставить?
Валентина, стараясь не цеплять ногами распухшие сумки, прошла на кухню. Отодвинула табуретку и словно провалилась на нее всем телом. На столешнице стояли две чашки с остывшим недопитым кофе, блюдце с печеньем, надрезанный батон и большая чужая косметичка. Наталья уже успела обжиться: расставила баночки и тюбики так, будто это была не кухня, а ее личный туалетный столик.
— Соберешь ее вещи. Ключ она возвращает.
Каждое слово звучало глухо и тяжело, будто падало в глубокую яму.
— Валя, ну как я ее после такого на улицу отправлю? — Сергей беспомощно переступил с ноги на ногу. — Она уже на работе. Вечером вернется. И куда ей после смены деваться? На лавочку во двор?
— Пусть жилье снимет. Она получает вдвое больше меня.
— У нее кредиты! — тут же вскинулся он, защищая сестру. — Ты сама знаешь, какой там платеж.
— Кредит у нее за новую машину, которую она купила для собственного удовольствия. А я выплачиваю ипотеку за квартиру, где имею право после работы лечь спать в тишине, а не выслушивать чужие разговоры за стенкой.
Сергей со злостью швырнул лопатку в мойку. Металл резко ударился о фаянс.
— Ты как всегда раздуваешь проблему на ровном месте. Подвинемся немного. Она же не посторонняя.
— Я никуда двигаться не собираюсь.
Валентина слишком хорошо помнила прошлое «временное» появление Натальи. Три года назад та точно так же поссорилась с мужем и приехала якобы на пару дней. В итоге прожила у них почти месяц.
Тогда каждое утро Валентина находила на кухне завал из тарелок и кружек. Наталья обожала кофе с молоком, но чашки после себя бросала где придется: на подоконнике, в прихожей на тумбочке, однажды даже на стиральной машине. По вечерам она включала сериалы на телефоне на полную громкость и принципиально не пользовалась наушниками. А на осторожные просьбы сделать потише отвечала с обидой: мол, у нее стресс, и в доме родного брата она имеет право расслабиться.
Сергей тогда только разводил руками, уговаривал жену не скандалить и еще немного потерпеть.
Теперь Валентина терпеть не намеревалась. Запас закончился окончательно.
— Я уже решил: она поживет у нас, — Сергей попытался придать голосу твердость и даже выпрямился, выпятив грудь. — Между прочим, я тоже здесь живу. Или ты забыла? И гостей приглашать тоже могу.
— Ты здесь живешь потому, что я это допускаю, — ровно ответила Валентина. — Регистрации в этой квартире у тебя нет.
Сергей изменился в лице. Губы его обиженно дернулись, дыхание стало шумным.
— Вот оно что? Теперь будешь попрекать меня квадратными метрами? Собственного мужа?
— Я просто называю вещи своими именами. У тебя через час смена. Собирайся.
— А Наталья?
— С Натальей я разберусь без тебя.
Сергей ушел, демонстративно хлопая дверцами шкафа и натягивая ботинки так, будто мстил шнуркам. Под нос он бормотал что-то про расчетливых женщин, для которых важнее метры, чем семья. Валентина дождалась, пока за ним захлопнется входная дверь, подошла и повернула замок на два оборота.
Пустая квартира вдруг стала оглушительно тихой. Усталость навалилась на нее всей тяжестью: глаза жгло, хотелось упасть и не двигаться. Но злость, горячая и колючая, не давала расслабиться.
Она вернулась к баулам. Пнула ближайший носком. Тот почти не сдвинулся. Тяжеленный, зараза. Наталья притащила не только одежду: внутри угадывались постель, кастрюли, мультиварка и даже напольные весы. На пару дней с таким хозяйством не приезжают.
Валентина достала телефон и пролистала контакты до номера мастера, который остался у нее с тех пор, как полгода назад заедал замок.
— Здравствуйте. Вы замками занимаетесь? Мне нужно срочно поменять личинку.
Объяснять долго не пришлось. Мастер сказал, что сможет подъехать примерно через час-полтора.
Валентина прошла в спальню, сняла рабочую одежду и натянула домашнюю кофту.