— Для начала объясни, кто дал тебе право трогать мои вещи и устраивать здесь комнату для твоего сына.
Андрей молча прошёл на кухню, распахнул дверцу навесного шкафчика, взял стакан и налил воды из кувшина. Пил он медленно, будто надеялся за эти несколько секунд придумать ответ, который прозвучит убедительно.
— Я просто хотел помочь, — наконец сказал он. — Валерия с Матвеем сейчас снимают квартиру. Хозяйка решила её продавать. Им надо куда-то съехать.
— И ты решил, что подходящий вариант — моя дача?
— Не твоя дача в смысле «подарить», — раздражённо отозвался он. — Я думал, они поживут здесь какое-то время. Временно.
— Какое именно время? — уточнила я.
Андрей замялся.
— Пока не подберут что-нибудь нормальное.
— Месяц? Полгода? Год? Или пока Матвей школу не закончит?
Он со стуком поставил стакан на столешницу.
— Ты нарочно всё выворачиваешь. Дом зимой всё равно пустой стоит. А там ребёнок. Валерия работает, мальчик учится. До города отсюда не так уж далеко, могли бы спокойно пережить этот период.
Я напомнила ему, что от нашего садового товарищества до ближайшей школы больше десяти километров. Автобус ходит по расписанию, которое больше похоже на лотерею, а зимой дорогу иногда чистят ближе к вечеру, когда ехать уже поздно.
— Я бы возил, — отмахнулся Андрей, словно это была сущая мелочь.
— Ты меня за последние полгода в поликлинику ни разу отвезти не смог. То совещание, то срочный звонок, то «давай завтра».
Он резко развернулся ко мне.
— Ну конечно! Опять началось. Обязательно надо вытаскивать каждую старую обиду?
Полина, всё это время молчавшая, негромко спросила:
— Андрей, а Валерия вообще знает, что дом принадлежит маме?
Он ничего не ответил.
И этого молчания оказалось более чем достаточно.
Расхлёбывать чужие обещания пришлось мне.
На следующий день, примерно к полудню, у калитки притормозила светлая легковая машина. Из неё вышла женщина лет сорока, усталая, собранная, с большой сумкой на плече. Следом выбрался худенький мальчик в тёмной куртке. Он крепко прижимал к груди коробку с конструктором, будто боялся, что её могут отнять.
Увидев нас с Полиной на крыльце, они остановились.
— Добрый день, — первой произнесла женщина. — А Андрей где?
— Его здесь нет, — ответила я. — Вы Валерия?
Она кивнула, внимательно вглядываясь в моё лицо.
— А вы, наверное, Ирина. Андрей говорил, что мы познакомимся.
Матвей стоял рядом и с интересом рассматривал старую яблоню у забора. Потом потянул мать за рукав и спросил, можно ли поставить коробку на ступеньку.
— Поставь, только аккуратно, — сказала Валерия.
Мне было тяжело на это смотреть. Ребёнок держался у моего дома так уверенно, словно ему уже объяснили: теперь это почти его место, здесь будет его комната, его двор, его яблоня за окном.
Но злиться на мальчика я не могла.
— Валерия, нам нужно поговорить, — сказала я. — Только сначала скажите, пожалуйста, что именно вам обещал Андрей.
Женщина насторожилась.
— Что мы сможем здесь пожить. Он сказал, дом семейный, вы не против. Мы даже часть вещей уже привезли заранее.
— Я такого разрешения не давала.
Сначала она будто не поняла смысла моих слов.
— Как не давали? Андрей сказал, что вы всё обсудили. Что дача оформлена на вас, но вы согласны помочь.
— Он солгал.
Матвей перевёл взгляд с меня на мать.
— Мам, мы что, не будем тут жить?
Валерия опустилась перед ним на корточки, поправила воротник его куртки и попыталась улыбнуться.
— Я пока не знаю. Подожди немного у машины, хорошо?
Мальчик послушно вернулся к автомобилю, положил коробку на заднее сиденье и остался стоять возле открытой дверцы.
Валерия выпрямилась и посмотрела на меня уже совсем иначе — не как человек, пришедший въезжать, а как женщина, внезапно оказавшаяся в унизительном положении.
— Я не собиралась занимать чужой дом самовольно, — тихо сказала она. — Андрей уверял, что вы сами предложили помочь.
— Значит, пусть теперь он сам всё и объясняет.
Я набрала его номер. Андрей сбросил вызов почти сразу. Через минуту пришло сообщение: занят.
Я написала коротко: «Валерия с Матвеем приехали. Приезжай и объясняй им своё обещание сам».
Через несколько минут он всё-таки перезвонил.
— Ирина, не устраивай сцен при ребёнке, — заговорил он с ходу. — Пусти их пока, вечером спокойно поговорим.
— Нет. Приезжай и разговаривай с людьми, которым ты пообещал мой дом.
— Ты хоть понимаешь, как это со стороны выглядит?
— Понимаю. Именно поэтому ты должен приехать.
Валерия слышала почти весь разговор. Она стояла у калитки, пальцы побелели на ручке сумки.
— Он сказал, что мы можем остаться до весны, — произнесла она едва слышно. — Я уже предупредила хозяйку квартиры, что в конце месяца съезжаю.
Мне стало её жалко.
Ещё накануне я представляла её женщиной, которая без зазрения совести пользуется чужой мягкостью. А теперь передо мной стояла мать с ребёнком, которую точно так же поставили перед фактом — только с другой стороны.
Но жалость к ней не превращала обещания Андрея в мои обязанности.
— До конца месяца время у вас ещё есть, — сказала я. — Андрей должен помочь вам найти другое жильё. Он сам вас сюда пригласил, значит, пусть сам и решает последствия.
Валерия молча кивнула.
Примерно через полчаса подъехал Андрей. Вышел из машины, задержал взгляд на Валерии, потом посмотрел на меня.
— Что вы тут устроили? — бросил он.
— Андрей, — Валерия произнесла его имя спокойно, но в голосе слышалось напряжение. — Ты говорил, что Ирина согласна.
Он машинально дёрнул ремешок часов.
— Я сказал, что мы договоримся.
— Нет, — возразила она. — Ты сказал, что уже договорился.
Я не вмешивалась. Впервые за всё это время мне не хотелось ничего доказывать. Достаточно было просто стоять рядом и слушать, как его слова разваливаются сами.
Андрей попытался увести разговор в сторону денег. Заговорил о ремонте, о новых окнах, о веранде, о том, сколько сил вложил в этот дом.
— Я тоже здесь работал, между прочим! Я не какой-нибудь чужой человек!
— Ты мой муж, — ответила я. — Поэтому у тебя и были ключи. Но это не даёт тебе права распоряжаться домом без моего согласия.
— То есть всё, что я сюда вложил, теперь просто пропало?
— Расходы на ремонт можем обсудить отдельно. Но Валерия с сыном сюда не переезжают.
Он перевёл взгляд на Полину.
— Ну что, довольна? Настроила мать против меня?
Дочь даже не повысила голос.
— Я приехала, когда мама уже всё узнала. Ты мог просто спросить её заранее, а не решать за неё.
Андрей открыл рот, собираясь ответить, но Валерия его остановила.
— Думаю, достаточно. Ты обещал нам жильё. Теперь сам разбирайся, как будешь выполнять это обещание.
Она позвала Матвея. Мальчик взял коробку, подошёл к калитке и остановился рядом с матерью.
— А велосипед? — спросил он у Андрея.
Тот отвёл глаза.
— Велосипед я привезу, сынок. Он у меня в машине.
Матвей кивнул так, будто речь шла о самой обычной договорённости между взрослыми и детьми. Потом вежливо попрощался со мной и Полиной.
Они уехали.
Я тогда решила, что на этом история закончилась.
Но ошиблась.
Последняя попытка Андрея началась уже вечером. Дома он почти не разговаривал со мной. Молча поужинал, отнёс тарелку в раковину и ушёл в комнату, закрыв за собой дверь.
На следующий день он сообщил, что поживёт отдельно.
— Мне нужно подумать, — сказал он. — Ты выставила меня перед сыном человеком, который не держит слово.
— Ты действительно его не сдержал, Андрей. Только дал это слово от моего имени.
Он промолчал.
Через несколько дней я заметила, что из ящика в прихожей исчез запасной комплект ключей от дачи.
Я сразу позвонила мужу.
— Ты забрал дачные ключи?
— Да. У меня там инструменты остались.
— Заберёшь их при мне. Договоримся о дне и времени.
— Ирина, не делай из меня постороннего.
— Я не мешаю тебе забрать свои вещи. Но ключи ты должен вернуть.
Вместо ответа Андрей бросил трубку.
На следующий вечер мне снова позвонил Юрий Павлович.
— Ирина, ты только не сердись, — начал он осторожно. — Андрей просил меня ещё раз съездить на дачу.
— Зачем?
— Говорит, надо кое-какую мебель перевезти. Я отказался. Не хочу снова оказываться между вами.
Я поблагодарила его.
Утром мы с Полиной поехали в садовое товарищество. Я проверила дом, сарай, окна, двери, кладовку, веранду. На первый взгляд всё было на месте, ничего не пропало.
После этого я вызвала мастера и попросила заменить замки — и на входной двери, и на калитке.
Не потому, что боялась Андрея.
Просто я больше не хотела возвращаться домой и гадать, кто сейчас хозяйничает в моём доме, пока меня нет.