В нем без обиняков было указано: все, что ей принадлежало, бабушка передает мне.
Со стороны могло показаться, что дальше спорить не о чем: последняя воля человека зафиксирована, подписи стоят, документ составлен правильно. Но стоило только дойти до официального оформления наследства, как пустота вокруг меня вдруг перестала быть пустотой.
Откуда-то появилась «родня».
Больше всех суетилась Людмила — племянница Натальи Петровны. Когда она набрала мой номер впервые почти за год, в ее интонации не было ни печали, ни растерянности, ни даже обычного человеческого сочувствия. Слышалась только сухая деловитость человека, который мысленно уже составляет опись имущества.
— Ольга, — протянула она приторно-мягким голосом, и за этой сладостью отчетливо чувствовался металлический скрежет.
Я остановилась посреди комнаты, сжав телефон в ладони.
— Говорят, ты там уже вовсю распоряжаешься, огород вскопала, грядки завела, — продолжила Людмила. — Только ты не спеши, девочка. Завещание — вещь серьезная…
Она выдержала паузу, явно рассчитывая, что я начну оправдываться.
— Его еще посмотреть надо. Возраст, сама понимаешь, всякое могло быть.
Я молчала и слушала, как внутри вместо злости поднимается тяжелая, вязкая усталость.
— Дом, Ольга, вообще-то всегда был семейный. Наш общий, — уже увереннее заговорила родственница, будто зачитывала заранее подготовленную речь.
В ее рассуждениях было что-то настолько нелепое, что почти становилось смешно. Если следовать Людмилиной логике, выходило, будто бабушка, прожившая в этом доме больше пятидесяти лет, латавшая крышу собственными руками, спорившая с печниками и знавшая каждый сучок в половицах, была здесь всего лишь временной жильчихой.
Пожила недолго. Нечаянно что-то подписала. И, видимо, тоже временно умерла.
А теперь должны были явиться настоящие владельцы — те самые люди, которым внезапно стало тесно в их городских квартирах с ипотекой, — и по-своему «справедливо» распорядиться родовым гнездом.
Я не стала вступать в перепалку.
Какой смысл объяснять что-то тем, для кого чужая смерть — не горе, а удобный юридический шанс поправить свои жилищные дела?
Я сложила все бумаги в папку и отправилась к нотариусу.
Нотариус, женщина с выверенно-спокойным лицом и усталым профессиональным взглядом, долго листала бабушкины документы. Она то вздыхала, то подносила листы ближе к глазам, то сверяла старые печати, то терла пальцами переносицу.
— Понимаете, Ольга… — наконец сказала она.
Папка легла на стол, и по этому жесту я уже поняла: хороших новостей не будет.
— Быстро оформить наследство в вашем случае не получится.
Выяснилось, что документы на бабушкину долю застряли где-то в давних временах бумажной неразберихи. Технический паспорт БТИ был сделан еще до моего рождения. Земельный участок когда-то предоставили на основании старого решения сельсовета о праве постоянного пользования, но в свежей выписке из Государственного реестра вещных прав эти сведения не отражались.
Не было ни современных кадастровых координат, ни нормально обозначенных границ участка.
— Без суда я не смогу выдать вам свидетельство о праве на наследство, — сказала нотариус и развела руками.
Говорила она ровно, буднично, как человек, который повторяет подобное по нескольку раз в день.
— Я не имею права оформлять в бесспорном порядке имущество, которое при жизни наследодателя юридически не было приведено в порядок. В вашем случае остается только судебный путь.