Уже на следующий день Вера Сергеевна сама позвонила мне. Голос у неё был приторно-ласковый: она поздравила меня с «таким серьёзным приобретением», а потом, почти не скрывая намёка, защебетала:
— Вот теперь, Мариночка, у тебя и правда взрослая жизнь началась: своя недвижимость, стабильность. Я так рада, что Антончик всё по-умному, по-семейному решил с моим банковским договором.
В субботу я зашла к свекрови якобы вернуть пластиковый контейнер, в котором она передавала нам праздничный пирог. На холодильнике, прижатый ярким магнитом с одесской набережной, висел распечатанный график выплат. Я невольно задержала на нём взгляд: кредит был оформлен ещё позапрошлой весной. То есть за полтора года до всей этой истории с «необходимой» заменой кухонных шкафчиков.
За чаем Вера Сергеевна, даже не покраснев, сообщила мне, что мысль переложить её долговую ношу на мои плечи принадлежала вовсе не ей. Это, оказывается, любимый сын сам предложил матери наконец выдохнуть и поручить платежи «обеспеченной невестке», у которой теперь есть дополнительный доход.
В понедельник я официально сдала квартиру спокойной интеллигентной женщине, работавшей библиотекарем, и её взрослой дочери. Договор аренды мы оформили на одиннадцать месяцев.
Тут мне очень пригодился совет коллеги из отдела финансового аудита. Она когда-то объяснила, что деньги от аренды нельзя сваливать в одну кучу с обычными бытовыми расходами на общей карте. Поэтому я сразу открыла отдельный накопительный счёт с процентом на остаток, и жильцы стали переводить оплату только туда. Из этих поступлений первым делом уходил налог с дохода от аренды, затем автоматически откладывался резерв на износ и непредвиденный ремонт — ровно двадцать процентов от ежемесячной суммы. Такой запас нужен на случай поломки техники, протечки, срочного ремонта или простоя квартиры между арендаторами. Только после этого становилось понятно, сколько составляет реальная чистая прибыль.
Когда Антон увидел в моём банковском приложении отдельный целевой счёт, он устроил на кухне громкий спектакль. Меня обвинили в бессердечии, болезненной скупости и полном неуважении к его семье.
Он с таким трагическим выражением лица начал перечислять все материнские заслуги за последние семь лет, будто зачитывал список подвигов. В ход пошли и трёхлитровые банки с солёными грибами, и шерстяные носки на Новый год, и помощь при переезде, когда Вера Сергеевна придерживала дверцу, пока мужчины тащили старый комод.
По странной логике моего мужа выходило, что несколько банок домашних заготовок и пара вязаных носков со временем превращаются в пожизненную обязанность выплачивать за кого-то долг примерно на сто шестьдесят тысяч гривен.
Настоящая причина этого загадочного кредита открылась мне во вторник вечером. Позвонила Марина, жена младшего брата Антона. В её голосе слышалось искреннее сочувствие. Она осторожно спросила, не пытается ли свекровь и на нас повесить остаток долга, а потом между прочим рассказала всю историю двухлетней давности.
Оказалось, крупную сумму Вера Сергеевна брала в банке вовсе не на лечение, ремонт или какие-то срочные нужды. Деньги понадобились для покупки подержанного японского кроссовера её любимому младшему сыну Дмитрию. Так выяснилось, что тот самый почти новый серебристый автомобиль вовсе не был случайной покупкой.