— Раз уж ты сумела сама купить отдельную квартиру, то и мамин кредит без надрыва вытянуешь, — с деловой уверенностью заявил Антон, будто речь шла о давно согласованном семейном бюджете.
Мы сидели за круглым столом на кухне. Я в телефоне внимательно правила объявление для будущих квартирантов, подбирая формулировки и сверяя фотографии свежего ламината. Антон тем временем с явным удовольствием доедал разогретые мясные котлеты с картофельным пюре и время от времени косился в мой экран так, словно уже считал эту квартиру общим активом.
Ключи от крошечной однокомнатной квартиры в новой многоэтажке на городской окраине я получила во вторник ближе к обеду. А уже в четверг вечером муж, вооружившись калькулятором, принялся распределять каждую мою будущую арендную гривну так уверенно, будто деньги давно лежали у него в кармане.
— В этом районе с нормальных жильцов ты спокойно возьмёшь тысяч десять чистыми, — рассудительно произнёс он тоном человека, который считает себя экспертом по недвижимости, и промокнул губы салфеткой. — Значит, мамин тяжёлый кредит будем постепенно гасить из этих поступлений.
Я оторвалась от экрана и несколько секунд молча смотрела на него. Сначала мне даже показалось, что усталость сыграла со мной злую шутку и я неверно поняла услышанное.
— Антон, повтори, пожалуйста, — медленно сказала я. — О каком именно кредите твоей мамы ты сейчас говоришь?
Он перестал жевать почти мгновенно. На лице появилось такое искреннее удивление, будто я спросила нечто совершенно нелепое. Потом муж объяснил, что Вера Сергеевна уже второй год каждый месяц отдаёт коммерческому банку почти шесть тысяч восемьсот гривен, а основной долг у неё всё ещё составляет около ста шестидесяти тысяч.
— И каким образом я оказалась участницей этой банковской истории? — уточнила я, отодвигая от себя чашку с чаем.
Антон посмотрел на меня так, словно ответ лежал прямо передо мной на керамической подставке для салфеток, а я упрямо отказывалась его замечать. По его логике, раз у меня появилась недвижимость, то и арендные деньги будут падать «сверху», словно случайный бонус, который грех не направить на нужды семьи.
Только эта скромная однушка досталась мне не благодаря чуду и не после выигрышного билета. После смерти двоюродной тётушки мне перешла небольшая сумма от продажи деревенского дома. Остальное я собирала пять долгих лет: откладывала премии, экономила на одежде, не покупала дорогие вещи, отказывалась от поездок к морю и упрямо формировала собственную финансовую подушку.
Антон прекрасно знал, какой ценой мне дался каждый квадратный метр. Но в его голове выражение «пассивный доход» почему-то превратилось в образ ничейных лёгких денег, которые необходимо срочно перераспределить в пользу его родни.
Когда я прямо спросила, на что Вера Сергеевна брала такой внушительный займ, муж торопливо отмахнулся стандартной фразой: мол, в прошлом году она делала ремонт на кухне.
Вот только я прекрасно видела ту кухню. Новый бюджетный гарнитур из плёнки и скромная пластиковая столешница вместе со сборкой могли стоить от силы тридцать две тысячи гривен. Старый холодильник при этом как стоял у окна, так и остался на своём привычном месте.
Моё ледяное молчание Антон, похоже, принял за согласие. Он поспешил закрепить успех и заявил, что его собственная зарплата давно расписана до последней копейки: автостраховка, бензин, продукты и прочие обязательные траты. А вот мои будущие поступления от аренды, по его мнению, должны были стать спасательным кругом для Веры Сергеевны.