Более того, кроссовер на красивых литых дисках оказался куплен не за наличные, а в кредит. Дмитрий тогда уверял мать, что все ежемесячные платежи будет вносить сам, чуть ли не расписание выплат ей показывал. Но стоило ему жениться и обзавестись собственной квартирой, как вся эта «сыновняя ответственность» незаметно вернулась на пенсионную карточку Веры Сергеевны.
Я решила действовать спокойно. Позвонила свекрови, изобразила мягкую и понимающую невестку и попросила переслать мне кредитные бумаги. Объяснила это тем, что хочу посмотреть, нельзя ли переоформить долг на более выгодных условиях и снизить процент.
К вечеру Антон явился от матери довольный, почти сияющий, и поставил на стол набитую пластиковую папку. Вид у него был такой, будто он уже одержал надо мной окончательную победу.
Я молча разобрала документы. Среди справок, графиков платежей и банковских выписок нашлась именно та бумага, ради которой всё и затевалось. Это было официальное платёжное поручение: вся сумма кредита на следующий день после одобрения ушла прямиком на счёт автосалона. В назначении платежа значилось: «Оплата транспортного средства по договору залога».
В пятницу Антон, небрежно прислонившись к кухонному косяку, объявил торжественным тоном, что с будущей недели я должна переводить его матери по шесть тысяч гривен ежемесячно. По его словам, он уже «по-мужски» пообещал родным закрыть этот вопрос.
Спорить и что-то доказывать на словах я не стала. Просто достала из папки копию той самой платёжки и аккуратно положила её поверх открытого ноутбука мужа.
— Вопрос, конечно, закрыт, Антон, — произнесла я ровно. — Только закрывать его будет не моя аренда, а твой прекрасный младший брат Дмитрий.
Антон заметно побледнел. Он быстро пробежал глазами по реквизитам автосалона, по дате, по назначению платежа, потом неловко кашлянул и попытался выдать, что машина Дмитрия вообще никак не связана с долгом матери.
— То есть взрослый здоровый мужчина ездит на иномарке, купленной за счёт кредита пенсионерки, а платить за это должна я из своих денег? — спросила я, не отводя взгляда.
— У Димы ипотека, ребёнок маленький, семья! — сорвался Антон. — А ты квартиру сдаёшь, у тебя деньги сами сыплются!
— Чужие кредиты меня не касаются, — ответила я холодно. — Поэтому сейчас ты набираешь Веру Сергеевну и спрашиваешь, с какого момента автокредит за машину её младшего сына стал моей обязанностью. Не хочешь — позвоню я. И сразу включу громкую связь.
Антон дёрнулся так, будто его ударили током. Потом схватил телефон, дрожащими пальцами нашёл номер матери и нажал вызов. Громкую связь он включил сам — видимо, понял, что отступать уже некуда.
Вера Сергеевна ответила почти сразу. И Антон, не успев даже нормально поздороваться, выпалил срывающимся голосом:
— Мам, зачем ты мне врала про ремонт кухни? Марина нашла документы из автосалона! Почему мы должны выплачивать кредит за кроссовер, на котором Дима ездит?
На другом конце воцарилась такая тишина, что было слышно, как на кухне гудит холодильник. Потом свекровь всхлипнула, начала сбивчиво оправдываться и почти сразу подключила к разговору младшего сына.
Через минуту обычный звонок превратился в настоящий семейный разнос. Дмитрий орал в трубку, что мать сама предложила помочь ему с машиной. Антон, уже не сдерживаясь, обвинял брата в наглости. Вера Сергеевна рыдала и одновременно пыталась давить на жалость:
— Антон, ну неужели у вас совсем сердца нет? У вас теперь квартира под аренду, стабильный доход, вам ведь не так трудно помочь родным закрыть долг!
Я слушала этот хор обвинений, оправданий и манипуляций и наконец поняла, что молчать дальше просто нельзя.