— Это мои личные средства, — спокойно продолжила Анна. — При разводе они не считаются общими. И ещё шестьсот тысяч гривен моих сбережений — их движение тоже отражено в выписке.
Она накрыла ладонью аккуратную стопку документов.
— Три миллиона четыреста сорок тысяч гривен. Именно столько стоил этот дом. Я умею сводить суммы до копейки, Наталья Сергеевна. Это моя работа.
— Дмитрий — муж! — сорвалась на крик Наталья Сергеевна. — По закону ему половина положена!
— Половина того, что нажито совместно, — ответила Анна. — Реальный вклад Дмитрия в этот дом — тридцать шесть тысяч гривен за забор со стороны дороги. Колёса в гараже к недвижимости отношения не имеют. Зарегистрирован он у вас, в Буче. И, кстати, регистрация не даёт права собственности. Предупреждаю, чтобы вы своего мастера с ремонтом зря не обнадёживали.
— Ах ты… жадина! — свекровь резко поднялась, отодвинув стул так, что тот скрипнул по полу. — Гадина! Чтобы ноги моей здесь больше не было!
— Как скажете.
Наталья Сергеевна дошла почти до двери, постояла на пороге и вернулась обратно, снова опустившись на стул.
С мансарды спустилась Юлия с двумя матерчатыми сумками — всё-таки успела что-то перенести. Она замерла посреди комнаты и растерянно посмотрела на мужа.
— Роман… Мы что, напрасно сюда тащились?
Андрей молча поднялся, снял с гвоздя у входа свою кепку и, не глядя ни на кого, сказал:
— Ирина, собирайся. На девять двадцать успеем.
Ирина без звука принялась укладывать банки обратно в тележку. Даже открытую кабачковую икру забрала, прикрыв сверху блюдцем.
Дмитрий вышел на крыльцо с сигаретой. Курил долго, почти до самого фильтра. Потом заглянул в окно и негромко произнёс:
— Анн, я маму до станции провожу. Наверное, у неё переночую. Ну… чтобы она одна не оставалась.
— Ночуй.
— Ты только не подумай, я про регистрацию вообще ничего не знал.
Анна в это время убирала со стола тарелки.
— Дмитрий. Ты знал, что я не хочу праздника. Ты знал, что их приедет семеро. Кто вызвал им такси от станции?
Он опустил взгляд на пряжку ремня и промолчал.
Уходили все вместе, в сторону автобуса. Юлия тащила сумку по гравию и шипела Роману что-то короткое, злое. Наталья Сергеевна шагала впереди, выпрямив спину, с магазинным пакетом в руке. В пакете лежал торт с так и не снятым ценником — свой торт она забрала с собой.
Анна закрыла калитку и задвинула щеколду.
Через две недели к ней заглянула тётя Галина, соседка через забор. У той сестра жила в Буче, в том же доме, только во втором подъезде. От неё и стало известно: Роман с Юлией перебрались к матери в однокомнатную квартиру, а уже на четвёртый день Юлия уехала к своей маме в Сумы. И тему беременности там теперь обсуждали совсем другими словами, не такими, какими бросались за столом у Анны.
Наталья Сергеевна на лавочке рассказывала всем подряд, что невестка-аферистка хитростью записала на себя дом её сына и что на такую несправедливость даже суда не найдётся. Ирина с Андреем на её звонки больше не отвечали. Как передали Анне, Андрей однажды сказал только: «Наташа, ты при мне Сергея позвала, я всё слышал», — и сразу отключился.
Светлана позвонила Анне сама. Один раз. Спросила лишь, правда ли дом точно не принадлежит Дмитрию.
Дмитрий набирал её девять раз. Сначала трижды пытался объяснить, что он ни при чём. Потом говорил, что мать плачет. После этого вспомнил, что в гараже остались его диски и он собирается приехать за ними в субботу. Анна ответила только один раз и очень коротко: диски вынесут за калитку, забирать после двенадцати.
В четверг она подала заявление на развод в суд — идти в РАГС Дмитрий отказался. А в понедельник Сергей пришёл с шуруповёртом и заменил цилиндр в замке на калитке. Старый они выбросили в контейнер у поворота.
Второй ключ от нового замка Анна положила в сейф. Рядом с банковской выпиской.