— Тогда я была приживалкой, которой не грех подсунуть испорченные продукты, чтобы она, видите ли, поняла настоящую жизнь, — ровно произнесла Марина. — А сейчас вдруг выяснилось, что мы близкие люди и я должна оплатить тебе пристройку к дому?
— Марин, ну зачем ты так… — Дмитрий сразу засуетился, шагнул к ней и попытался поймать её взгляд. — Оксана ведь не со зла. Она же добра нам хочет. Просто у неё характер непростой, жизнь её потрепала, она нас всех на себе тащила. Ну сорвалась, ну перегнула. Считай, закаляла тебя. Давай не будем раздувать, а? Кто старое помянет…
— Тому в рот просроченную колбасу, — холодно закончила Марина.
Она обошла мужа, который растерянно замер посреди кухни, и направилась в ту крошечную комнату, где им разрешили жить. Из-под кровати Марина достала дорожную сумку — ту самую, которую за полтора месяца так и не разобрала до конца. Раскрыла молнию и стала спокойно, без спешки складывать внутрь свои вещи: пару свитеров, брюки, бельё, косметичку, зарядку от телефона.
Дмитрий топтался рядом, мешая ей пройти и сам не зная, куда деть руки.
— Марина, ты что задумала? Ты куда собралась? Сейчас, что ли? Прямо вот так?
— Теперь, к счастью, я могу позволить себе не жить из чужой милости, — ответила она, укладывая сверху кардиган. — И больше не обязана слушать рассказы о том, как правильно выживать в девяностые.
Она прижала вещи ладонью и попыталась закрыть сумку.
— Сниму номер на пару дней. Потом поеду в город и займусь квартирой тёти Галины.
— А я? — растерянно спросил Дмитрий.
Он стоял в дверях, моргал часто и беспомощно. В его лице было что-то детское: будто у него на глазах забирали сладость, которую только что дали подержать. Марина наконец застегнула тугую молнию, подняла тяжёлую сумку на плечо и посмотрела на мужа внимательно, почти впервые за долгое время. На растянутые спортивные штаны, на виноватую сутулость, на глаза человека, который всю жизнь искал, к кому бы удобнее прислониться: сначала к властной сестре, потом к терпеливой жене.
— А ты оставайся, Дима, — сказала она тихо. — С Оксаной. Вы прекрасно уживаетесь. По крайней мере, друг друга вы точно заслужили.
Марина вышла в коридор. Оксана уже ждала там, скрестив руки на груди. От прежней показной ласковости не осталось и следа. Лицо снова стало жёстким, недовольным, с привычной складкой у губ. Она смотрела так, будто до сих пор не могла поверить: её «щедрое» предложение о пристройке посмели не принять с благодарностью.
У самой двери Марина остановилась и обернулась.
— И главное, — произнесла она, глядя Оксане прямо в глаза, — не забывай срезать у колбасы края. В середине она ведь ещё ничего. Желудок, как ты говорила, не отвалится.
Больше она не стала ничего объяснять. В прихожей Марина быстро надела кроссовки, набросила куртку, взялась за ручку двери и вышла на крыльцо. Холодный утренний воздух ударил в лицо, свежий и резкий, но после душной кухни он показался почти спасительным.
— Да катись ты! — взорвалась за спиной Оксана.
В её крике звучала не обида, а ярость человека, которого не оценили как благодетельницу.
— Посмотрим, как ты без мужа запоёшь, недоделанная богачка! Приползёшь ещё назад, когда деньги закончатся! Жизнь быстро с тебя спесь собьёт, белоручка!
Марина уже не вслушивалась. Голос Оксаны растворялся позади, становился глухим и чужим. Она шла по узкой улице частного сектора к автобусной остановке, и с каждым шагом сумка на плече казалась легче.
К первым заморозкам Марина уже обживалась на новом месте. В квартире тёти Галины она сделала простой косметический ремонт: переклеила обои, освежила потолок, выбросила рассохшийся шкаф и старые стулья, которые давно держались только на честном слове. Потом устроилась в местную логистическую компанию и впервые за долгое время почувствовала, что её дни зависят от неё самой.
Дмитрий в первый месяц звонил без остановки. Писал длинные сообщения, жаловался, что с Оксаной невозможно жить, что она командует, придирается и теперь заставляет его оплачивать воду и электричество. Он просил простить, уверял, что всё понял, умолял дать ему ещё один шанс.
Марина читала эти письма на застеклённом балконе, держа в руках чашку горячего кофе. Однажды вечером она просто открыла настройки телефона и отправила его номер в чёрный список.
А потом пошла на кухню, достала из холодильника кусок сыра, заметила, что края у него слегка подсохли, и без малейших сомнений выбросила его в мусорное ведро.