— Марин, ты ведь понимаешь, как мне важен этот заказ. Я целый месяц подбирала площадки, считала варианты, согласовывала меню. В понедельник начальница потребует от меня отчёт.
В её тоне впервые исчезла прежняя надменность. Остался только холодный, испуганный расчёт. Марина на мгновение даже увидела ситуацию её глазами: Виктория боялась вернуться в офис без подписанного договора, лишиться процента, снова услышать, что она ничего не довела до конца. Но это понимание не оправдывало того, как она вела себя с теми, кого считала ниже себя.
— Я слышу, что тебе нужен контракт, — ровно произнесла Марина. — Но его нельзя получать ценой обмана клиентов и унижения людей, которые здесь работают.
— Да никого я не унижала! — резко возразила Виктория, уже не сдерживая голоса. — Всего лишь попросила девочку подать салфетки.
У перегородки Алина едва заметно вздрогнула. Марина повернулась к ней.
— Алина, подойди, пожалуйста.
Девушка подошла не сразу. Она двигалась осторожно, будто боялась оказаться в центре ещё одного неприятного разговора. Слёз на её лице не было, но напряжение читалось в каждом движении: руки она держала вдоль платья и явно не знала, куда их деть.
Марина снова посмотрела на Викторию.
— Сейчас ты можешь извиниться перед Алиной. Именно перед Алиной, назвав её по имени. Без фраз вроде «если я тебя задела» и без объяснений, почему тебе показалось нормальным так с ней разговаривать.
Виктория перевела взгляд с Алины на супругов Воронцовых. От неё требовалось совсем немного — одно простое человеческое действие. Но вместо этого она криво усмехнулась.
— Я должна просить прощения у официантки за то, что попросила привести стол в порядок?
Воронцов молча отодвинул стул и поднялся.
— Думаю, на этом мы закончим, — сказал он, обращаясь к жене. — Для нашего мероприятия нам нужны площадка и организатор, с которыми можно спокойно обсуждать детали. Завтра я свяжусь с вашим руководством и попрошу назначить другого менеджера, Виктория. И отдельно объясню причину.
Виктория схватила папку с заметками так резко, что несколько листов внутри съехали набок.
— Вы серьёзно? Из-за неё?..
— Не из-за неё, — спокойно перебила Воронцова. — А из-за вашего отношения к людям. Мы не хотим, чтобы наш юбилей проходил рядом с таким тоном и такими манерами.
Марина едва заметно кивнула Ольге Викторовне. Та сразу поняла её без слов и провела Воронцовых к выходу через соседний зал, чтобы они могли завершить разговор без участия Виктории. Дегустационный сет супруги оплатили как обычный ужин. Никаких скидок, обещанных условий и «особых договорённостей» не появилось.
Виктория осталась возле стола одна. На белой скатерти всё ещё лежала ложка, а рядом подсыхала тонкая дорожка соуса, которую Марина так и не успела вытереть полностью.
— Ну что, довольна? — глухо спросила Виктория.
Марина не ответила сразу. Она взяла свежую салфетку, аккуратно накрыла пятно и лишь после этого подняла глаза.
— Нет. Просто я больше не собираюсь делать вид, что подобное можно проглотить и продолжить вечер как ни в чём не бывало.
Виктория накинула пальто, даже не взглянув на неё. У кассы она попыталась что-то сказать Ольге Викторовне, но та без лишних слов положила перед ней счёт за ужин. До двери Виктория шла медленно, прижимая папку к груди, словно та могла защитить её от случившегося. Воронцовы стояли на улице у машины, но не подозвали её к себе. Спустя минуту входная дверь закрылась, и в зале снова стали слышны обычные звуки ресторана: тихие разговоры, звон бокалов, осторожный стук приборов о тарелки.
Ольга Викторовна подошла к Марине, держа в руках лист с бронями.
— Может, я напрасно сказала, что ты владелица? — негромко спросила она.
Марина покачала головой.
— Нет. Напрасно я слишком долго убеждала себя, что меня это не касается.
Позже, когда последние гости уже разошлись, Алина убирала салфетки в ящик у стойки. Её бейдж лежал рядом: застёжка погнулась и цеплялась за ткань фартука. Марина достала из ящика новую булавку, закрепила табличку ровно и протянула девушке.
— Спасибо, — почти шёпотом сказала Алина.
С кухни донёсся короткий звон таймера. Марина посмотрела на часы, взяла папку с заказами и направилась проверить, не остыл ли хлеб, приготовленный для утренней витрины.