— Минимум на эти полтора года, — договорила Ольга уже тише, словно сама проверяла, правильно ли расслышала.
— Да что такого в вашем ремонте? — Татьяна Сергеевна чуть дёрнула плечом, будто речь шла о покупке новой скатерти, а не о годах их планов. — Живёте ведь. Не на улице, не в сыром подвале. Потолок есть, горячая вода есть. Раньше люди в коммунальных квартирах ютились, детей растили — и никто не устраивал трагедий.
Ольга перевела взгляд на Дмитрия. Он сидел, уставившись в стол, и не поднимал головы. Он заранее понимал, какие слова сейчас услышит. Понимал и то, почему этот ремонт для них не просто прихоть. Они столько раз это проговаривали: отдельная детская, ванная, в которой можно нормально купать малыша, кухня без сквозняков из щелей у окна. Ольге было тридцать два, врач прямо сказал, что откладывать дальше нежелательно. И они оба это знали.
— Дмитрий, — произнесла она, стараясь удержать голос спокойным. — Мы же всё решили. Весной делаем ремонт. Потом — ребёнок. У нас был план. Ты сам чертил, где будет кроватка, шкаф, столик в детской.
— Я не забыл, — отозвался он почти шёпотом. — Но, Оль, это мама. Она там совсем одна. Ей правда трудно.
— А мне легко? — Ольга посмотрела на него прямо. — Я полтора года выходила на подработки по выходным, чтобы накопить эти деньги. Ты помнишь май? Три субботы подряд я провела на работе. Помнишь, как мы отказались от отпуска, потому что каждую гривну откладывали на ремонт?
— Вот именно, гривна да гривна! — Татьяна Сергеевна недовольно сжала губы. — У тебя, Ольга, всё только в деньги и упирается. А родственные чувства? А обязанность перед матерью? Димочка у меня один. Кто мне поможет, если не родной сын?
Ольга медленно повернулась к свекрови.
— Татьяна Сергеевна, я никогда не возражала против помощи вам. Каждый месяц мы отправляем вам пятнадцать тысяч. Осенью купили вам новую стиральную машинку. Летом Дмитрий вместо отпуска поехал латать вашу крышу и провозился там все свободные дни. Но четыреста тысяч — это уже не помощь. Это то, на чём держится наше ближайшее будущее. Моё, Дмитрия и того внука, о котором вы сами постоянно говорите.
— Внука! — свекровь коротко усмехнулась. — Семь лет в браке, а внука всё нет и нет. Может, его вообще никогда не будет, зато деньги уйдут на плитку да обои. А мне, между прочим, жить негде!
Это было подло. И Татьяна Сергеевна прекрасно понимала, куда бьёт. Она знала, что Ольга с Дмитрием не отказывались от ребёнка, а осторожничали, собирались с силами, ждали момента, когда смогут привести квартиру в порядок. Но свекровь нарочно нажала на самое больное место, воспользовалась им как рычагом, и Ольгу будто обдало изнутри горячей волной обиды.
— Татьяна Сергеевна, — сказала она очень тихо, — вам есть где жить. У вас собственный дом. Вы сами не раз рассказывали, что он достался вам от родителей. А мы с Дмитрием эту квартиру купили в ипотеку и уже пять лет выплачиваем её.
— Дом? — всплеснула руками свекровь. — Да какой это дом! Развалюха одна. Стены зимой ледяные, крыша течёт. Я уже немолодая женщина, мне здоровье важнее!
— Крышу Дмитрий ремонтировал в июле, — напомнила Ольга.
— Значит, плохо ремонтировал! Она снова протекает!
Ольга глубоко вдохнула и снова посмотрела на мужа. Дмитрий молчал. Просто сидел за столом, сжав пальцы в замок, и не произносил ни слова. Он не становился ни на сторону жены, ни на сторону матери. Будто ждал, пока спор закончится сам собой, пока одна из них окажется сильнее, а он потом тихо присоединится к победившей.
И именно тогда Ольга вдруг ясно поняла главное. Не о Татьяне Сергеевне — с ней всё было понятно уже давно. О Дмитрии. Он вовсе не метался между двумя близкими женщинами, не мучился выбором. Выбор был сделан заранее. Ещё до того, как он позвонил ей в магазин. Просто ему не хватило смелости сказать об этом вслух.
— Дмитрий, — позвала она. — Посмотри на меня.
Он нехотя поднял глаза. Взгляд у него был виноватый, испуганный, как у человека, которого застали на месте преступления.
— Ты уже перевёл ей деньги? — спросила Ольга.
В кухне повисла тишина. Долгая, густая, неприятная, липнущая к коже. Татьяна Сергеевна внезапно с большим интересом уставилась на печенье в своей тарелке. Дмитрий сглотнул.
— Я… внёс задаток, — выдавил он наконец. — За квартиру. Сто пятьдесят. Сегодня утром.
Ольга медленно откинулась на спинку стула. Значит, вот как. Они пришли не советоваться. Не обсуждать. Всё уже было решено без неё. Её просто поставили перед фактом: из четырёхсот тысяч сто пятьдесят уже ушли.