Мобильный завибрировал и зазвонил именно тогда, когда меньше всего хотелось отвлекаться. Ольга стояла возле кассы в магазине стройматериалов и расплачивалась за плитку для ванной. На экране высветилось имя мужа. Она нажала на вызов, зажала телефон плечом у уха и другой рукой стала вводить пин-код.
— Оль, ты где сейчас? — голос Дмитрия был странный: натянутый, виноватый и в то же время будто заранее просящий прощения. Так он разговаривал только в двух случаях: когда собирался о чём-то просить или когда уже успел влипнуть в неприятности.
— В «Стройдоме». Забираю плитку, ту, которую мы с тобой выбрали. Что-то случилось?
— Да нет, ничего такого… Просто мама приехала. Ты домой заскочи, она хочет с тобой поговорить.
Ольга застыла с банковской картой в пальцах. Мама. Татьяна Сергеевна. Приехала из Полтавы без единого звонка, преодолела двести километров ради того, чтобы «просто поговорить». Так не бывает. За семь лет брака Ольга уже хорошо выучила: если свекровь появляется внезапно, значит, решение у неё давно принято. Остальным остаётся только выслушать и смириться с поставленным фактом.
Она молча завершила оплату, погрузила тяжёлые коробки с плиткой в багажник и села за руль. По дороге домой мысли метались одна тревожнее другой. Может, Татьяна Сергеевна решила перебраться к ним жить? Или, чего доброго, нашла Дмитрию «подходящую» жену из своего города? От этой женщины можно было ожидать чего угодно.
Во дворе Ольга припарковалась почти на автомате и поднялась на четвёртый этаж. Входная дверь оказалась неплотно прикрыта. Из квартиры тянуло запахом жареных котлет, а поверх него — тяжёлым сладковатым ароматом духов, напоминавших старую «Красную Москву». Фирменный шлейф Татьяны Сергеевны.
Ольга сняла обувь в прихожей и прошла на кухню. За столом уже сидела свекровь: плотная, крепкая женщина с короткой химической завивкой и внимательными, цепкими глазами из-под тяжёлых век. Перед ней стояла чашка с чаем и тарелка домашнего печенья, которое она, очевидно, привезла с собой. Дмитрий устроился напротив и с таким усердием разглядывал узор на клеёнке, словно там было написано спасение от всех бед.
— Олечка! — Татьяна Сергеевна растянула губы в улыбке, но взгляд её оставался настороженным. — Проходи, садись, доченька. Нам нужно кое-что обсудить.
Ольга опустилась на стул. Внутри всё неприятно сжалось.
— Димочка, ну расскажи жене, — свекровь слегка кивнула сыну.
Дмитрий кашлянул, потёр переносицу, сначала посмотрел в окно, затем на мать и только после этого решился взглянуть на Ольгу.
— В общем… ситуация такая. Мама хочет переехать поближе к нам. В Полтаве ей одной уже тяжело: зимой в доме трубы постоянно рвёт, соседи шумят, помощи рядом никакой. Она нашла здесь квартиру, прямо в нашем районе. Однушка, нормальная, с ремонтом. Только на первый взнос ей не хватает. И мы подумали…
— Мы? — тихо переспросила Ольга.
— Ну… я подумал, — быстро поправился Дмитрий. — Мы могли бы её выручить. Взять из наших сбережений. Нужно четыреста тысяч.
Ольге показалось, что пол под ногами едва заметно качнулся. Четыреста тысяч. Именно эту сумму они с Дмитрием полтора года откладывали на ремонт собственной квартиры. Той самой квартиры, где сейчас сидели за кухонным столом. В ванной по стенам расползалась плесень, кухонное окно толком не закрывалось, а в будущей детской — да, в той комнате, которую они давно мечтали превратить в детскую, — всё ещё лежал старый линолеум и стояла чужая мебель, доставшаяся от прежних хозяев.
— Четыреста тысяч, — медленно произнесла Ольга. — То есть все наши деньги на ремонт. Полностью.
— Не совсем все, — Дмитрий замахал руками, будто мог отмахнуться от очевидного. — На карте ведь ещё что-то оставалось…
— Двенадцать тысяч, Дмитрий. На карте двенадцать. И четыреста восемь на накопительном счёте. Всего четыреста двадцать. А ты предлагаешь отдать четыреста.
— Олечка, — вмешалась Татьяна Сергеевна мягким, вязким голосом, каким обычно уговаривают капризного ребёнка, не получившего конфету. — Ты только пойми правильно. Я же не прошу мне подарить. Я всё верну. Дом в Полтаве продам, он, конечно, больших денег не стоит, но тысяч двести получить можно. Пенсия у меня приличная, буду откладывать. За год или полтора полностью с вами рассчитаюсь.
— За год-полтора, — Ольга медленно кивнула. — Значит, о ремонте нам придётся забыть надолго.