Она потеряла слишком много сил, но сейчас опасность миновала: и мать, и ребёнок живы.
У Дмитрия будто подломились ноги. Он машинально прислонился ладонью к холодной стене, чтобы не осесть прямо на пол. Полина прижала руки к лицу — и только тогда, впервые за всю эту бесконечную ночь, заплакала. Беззвучно, сдержанно, совсем не так, как плачут дети.
Они ещё не успели по-настоящему выдохнуть, когда в конце коридора появился мужчина. На нём была чистая тёмная куртка, ботинки, слишком дорогие для больничного коридора в такой час, в руке — букет белых хризантем. Аккуратная борода, уверенная походка, ни тени растерянности. Он шёл быстро, но спокойно, словно заранее знал, что имеет право войти сюда.
— Где Ольга? — спросил он, остановившись рядом. — Я Егор. Отец ребёнка.
Дмитрий не сразу нашёлся с ответом. Он отметил другое: мужчина не спросил, как она себя чувствует. Не спросил, жива ли, выдержала ли. Его интересовало только, где она. И где младенец. Так говорят о чём-то своём, уже присвоенном.
Полина тоже уловила это. Она поднялась со скамейки и почти вплотную придвинулась к отцу.
Егор перевёл на Дмитрия пристальный взгляд.
— А вы кто такой?
— Тот, кто привёз её сюда, — ровно ответил Дмитрий. — И она просила не брать трубку, когда звонили вы.
Улыбка на лице Егора не исчезла, но стала уже, холоднее.
— У неё просто нервное состояние. Беременные женщины иногда совершают странные поступки.
— Она ушла из дома, никому ничего не объяснив, — добавил он после короткой паузы. — Я всю ночь её ищу.
Мимо проходила медсестра. Услышав разговор, она остановилась.
— К пациентке можно только с её разрешения, — сказала она сухо.
Егор тут же сменил тон на мягкий, почти вежливый.
— Конечно. Я всё понимаю. Просто я ей не чужой человек.
Дмитрий смотрел на него и вдруг с пугающей ясностью понял, почему Ольга побледнела от одного только имени. Такие, как он, не обязательно повышают голос при свидетелях. Они говорят спокойно. Улыбаются. Подбирают слова. И именно от этого рядом с ними становится особенно зябко.
— Чужой вы ей или нет, решать будет она сама, — произнёс Дмитрий.
Теперь Егор посмотрел на него уже без всякой улыбки.
— Вы её совсем не знаете.
— Мне хватило одного взгляда, — ответил Дмитрий.
Позже Полина много раз возвращалась мыслями именно к этой сцене. Там не было ни крика, ни драки, ни громких угроз. Просто двое мужчин стояли в больничном коридоре, и впервые за долгое время человек, которого Ольга боялась, перестал казаться самым сильным в этом пространстве.
К Ольге Дмитрия пустили уже ближе к утру. Полину медсестра увела умыться и дала ей горячего чаю. В палате было тихо. Ольга лежала на подушке почти белая, словно вся кровь ушла из лица. На тумбочке стоял стакан с водой. А рядом, в прозрачной детской кроватке, спал крошечный мальчик — сморщенный, сердитый, с сжатыми кулачками.
Дмитрий замер у порога. Воздуха вдруг стало мало.
Ольга заметила его взгляд и едва слышно сказала:
— Живой.
Она посмотрела на сына, и Дмитрий молча кивнул. Потом подошёл ближе и вынул из кармана выключенный телефон.
— Он приходил.
Ольга закрыла глаза. Пальцы судорожно вцепились в край одеяла.
— Я знала, что он меня найдёт, — прошептала она. — Только не думала, что так быстро.
В этой фразе больше не было попытки делать вид, будто прошлое можно оставить за воротами чужого двора и не оглядываться.
Дмитрий сел рядом на стул. Он не стал торопить её, не начал расспрашивать, не потребовал объяснений. Просто ждал. И, кажется, именно поэтому Ольга заговорила сама.
После смерти матери она устроилась в небольшое кафе у трассы. Работать приходилось долго, платили мало, а комнату она снимала сырую, холодную, с облезлыми стенами. Тогда Егор показался ей человеком, который протянул руку в самый нужный момент. Он почти каждое утро заезжал за кофе. Мог без просьб починить потёкший кран, привезти таблетки, подвезти её после смены, если начинался дождь.
В таких мужчин не влюбляются мгновенно. Сначала рядом с ними просто становится чуть легче дышать. Потом привыкаешь, что можно на кого-то опереться. А потом уже не сразу понимаешь, когда эта опора превращается в клетку.
Через полгода Ольга переехала к нему. Первое время она и правда считала, что ей повезло. Ничего страшного не случилось внезапно — такие вещи почти никогда не начинаются с удара. Сначала он просто спрашивал, куда она собирается. Потом всё чаще советовал меньше общаться с подругами. Потом сказал, что ночью телефон лучше выключать.
