— Здесь не договорённость, — тихо возразил он. — Здесь по-человечески. По-братски. Сергей протянул мне руку тогда, когда всё уже летело в пропасть. Не окажись он рядом — я бы сейчас сидел по уши в долгах и расплачивался неизвестно сколько лет. А теперь у меня работа расписана на месяцы вперёд, заказы идут один за другим. Я выбрался, Наталья. Сам выбрался, да. Но без него — не смог бы. Ты понимаешь?
Она понимала. Слишком хорошо.
Дмитрий поднялся, подошёл ближе и остановился перед ней.
— Наталья, не держи на него зла. Он ведь правда хороший. Лучший из всех. Просто у него сердце быстрее головы работает. Сначала сделает, а потом уже думает, чем это обернётся. Но если бы начал рассуждать заранее, может, и не решился бы помочь. А он помог. Спас меня. Дурак, конечно. Только дурак этот — с большой душой.
Наталья не выдержала и заплакала. Сама не могла понять, что сильнее жжёт внутри: обида, стыд или огромное облегчение.
Домой она вернулась уже под вечер. Сергей сидел на крыльце, ссутулившись, будто за эти дни постарел. Увидев её, сразу поднялся и шагнул навстречу.
— Наташ, я…
— Не надо, — остановила она его. — Я уже всё знаю. Дмитрий приходил.
— Отдал? — еле слышно спросил Сергей.
— В два раза больше.
Он шумно выдохнул, словно с плеч у него сняли тяжёлый мешок, и опустился обратно на ступеньку.
— Господи, спасибо, — пробормотал он. — А я уже думал, конец. И брата подвёл, и тебя окончательно.
Наталья села рядом.
— Серёж, как хочешь, но больше так нельзя. Никаких решений за моей спиной. Я твоя жена, не чужой человек. Я должна знать, что происходит.
— Знаю, — кивнул он. — Больше не повторится. Обещаю.
— Ты уже обещал. И сапоги тоже обещал.
Сергей слабо улыбнулся.
— Будут тебе сапоги. И машина будет. И Юлии платье. И Илье кроссовки. Всё наладится.
Она молча прислонилась к его плечу. От него пахло соляркой, железом и чуть-чуть табаком, хотя сам он не курил — просто целыми днями возился в дизельной. Он был тёплый, живой, свой. Самый близкий.
— Глупый ты, — сказала она тихо.
— Есть такое.
— Но хороший.
— Это тоже знаю.
Они ещё долго сидели рядом на крыльце и смотрели, как над селом темнеет весеннее небо. В доме дети зажгли свет, из кухни потянуло ужином, где-то хлопнула калитка у соседей. Жизнь, как ни странно, продолжалась.
Спустя две недели они купили другую машину.
Не серую, а синюю. И не седан, а универсал — чтобы помещались сумки, дети, инструменты и всё, что всегда почему-то нужно в дороге. Наталья всё-таки выбрала себе новые сапоги. Юлии купили платье на выпускной, а Илье — кроссовки, о которых он давно мечтал.
Дмитрий приехал «обмывать» покупку. Обошёл машину кругом, заглянул в салон, одобрительно прищурился и щёлкнул языком.
— Добротная, — сказал он. — Лучше прежней.
— Твоими молитвами, — усмехнулся Сергей.
— Нет, — покачал головой Дмитрий. — Твоей верой. Ты тогда поверил в меня, когда я сам уже почти сдался. А потом и я в себя поверил. Вот это, Серёга, и есть братство.
Они обнялись. Два взрослых мужика стояли на ветру — похожие и совсем разные одновременно. И молчали, потому что тут никакие слова были уже не нужны.
Наталья смотрела на них из окна и думала: как же хорошо, что тогда Сергей её не послушал. Как хорошо, что продал ту машину. Как хорошо, что у него есть брат. И как хорошо, что у Дмитрия есть он.