— Например, о вашей крыше напомнить? — отчётливо произнесла Мария, и в её голосе не прозвучало даже намёка на сочувствие. — Раз уж мы сегодня решили вспоминать семейные заслуги.
— Замолчи немедленно!
— А как полгода назад вы прибежали к нам вся в слезах? Рассказывали, что после урагана дачу заливает, крыша течёт, рассада вот-вот пропадёт.
Максим, до этого сидевший тихо, осторожно отодвинулся от стола.
— Мы тогда отдали вам все отпускные, — продолжила Мария. — На море не поехали. Вы клялись, что будете возвращать с пенсии по чуть-чуть каждый месяц. И что в итоге?
Она медленно оглядела кухню.
— За эти полгода мы не получили от вас ни гривны. Зато на колбасу деньги находятся, гостей без спроса вы приводите в чужую квартиру и ещё чужим ремонтом хвастаетесь.
Светлана Викторовна резко вскочила со стула.
— Ах вот как! Значит, мы здесь лишние!
Она стиснула пальцы в кулаки.
— Значит, нас тут каждым куском попрекают! Оксана, поднимайся. Поедем на вокзал!
Полная Оксана вдруг засуетилась и часто закивала. Потом пихнула мужа локтем в бок.
— Ой, Максим, который уже час? Господи!
— А что случилось? — растерялся он.
— Нам же ещё билеты в кассе распечатать надо! Там, наверное, очередь огромная.
— Так у вас же электронные билеты в телефоне, — машинально выдал Игорь и тут же понял, что сказал лишнее.
— Нет-нет, бумажные нужны! Обязательно! Сейчас проводницы такие строгие стали, без распечатки не пустят! — затараторила Оксана, уже боком выбираясь из-за стола и старательно не встречаясь глазами с хозяевами. — Спасибо, Мария, за приём. Нам пора. Засиделись мы у вас.
Худощавый Максим вскочил первым. Через секунду он уже мелко шагал к прихожей, на ходу натягивая куртку.
Светлана Викторовна осталась стоять посреди кухни. Лицо у неё вытянулось, а вся её недавняя победная важность куда-то исчезла. Она зло смяла бумажную салфетку, швырнула её на стол и молча направилась обуваться.
Даже прощаться не стала.
Входная дверь глухо хлопнула, отрезав всю эту суету. В квартире сразу стало непривычно тихо.
Игорь ещё долго смотрел в пустую чашку.
— Зачем ты так жёстко, Мария? — наконец тихо спросил он. — Ты же мать перед подругой детства выставила в таком виде. Теперь обидится и месяц звонить не будет.
— Она сама себя выставила, Игорь.
Мария взяла губку и спокойно, почти размеренно начала стирать со стола хлебные крошки.
— Если ей хочется изображать щедрую хозяйку, пусть приглашает людей к себе домой.
Она смахнула крошки в раковину.
— И кормит их за свои деньги. А это моя квартира. Я после работы не обязана бесплатно обслуживать чужие посиделки.
Игорь ничего не ответил. Спорить было нечем.
Прошёл месяц. Светлана Викторовна и правда больше не являлась к ним на порог без предупреждения. Звонки тоже стали редкими. В основном она разговаривала с сыном по вечерам, сухо и коротко. Наставлений стало заметно меньше.
В доме наконец воцарился покой. Никто не приходил с внезапными проверками. Никто не заглядывал в раковину, высматривая грязную посуду. Никто не учил, как именно нужно нарезать колбасу.
И это спокойствие стоило любых отпускных.