Марина впервые почувствовала неладное спустя три месяца после выписки из роддома.
Двойняшки, Алина и Кристина, еще совсем недавно научились уверенно держать головки, а детских пеленок, кофточек и распашонок в квартире уже было столько, что ящики комода перестали закрываться.
Поездки к свекрови проходили по одному и тому же сценарию. Алексей ненадолго уводил мать на кухню, они тихо переговаривались, после чего Татьяна Сергеевна либо доставала заранее приготовленный конверт, либо начинала складывать в пакет какие-то детские вещи.
— Возьмите, — говорила она, протягивая Марине очередной сверток. — Это девочкам от нас, маленький гостинец.
Сначала Марина смущалась, благодарила и пыталась отказаться. Но Алексей каждый раз опережал ее: забирал пакет, улыбался и целовал мать в щеку.
— Спасибо, мам. Ты нас правда очень выручаешь.
Однажды по дороге домой Марина все-таки решила заговорить об этом.
— Леш, зачем ты постоянно принимаешь от нее деньги? У нас ведь все нормально. Мне неудобно. Она пенсионерка.
Алексей даже не повернул головы, продолжая смотреть на дорогу.
— Она сама хочет помочь. Откажемся — обидится. Не накручивай себя на пустом месте.
Марина замолчала. Ей действительно казалось, что грубо отталкивать помощь родственников неправильно.
Но через неделю муж вернулся от брата с новой детской кроваткой, и вот тогда внутри у нее что-то неприятно кольнуло.
Брат Алексея, Сергей, преподавал физкультуру в сельской школе. Его жена, Наталья, находилась в декрете с годовалым малышом. Марина примерно представляла их семейный доход — около шестнадцати тысяч гривен на троих.
Доходы собственной семьи она тоже знала. Алексей, руководивший отделом логистики, получал примерно сорок восемь тысяч гривен. Ее декретные выплаты составляли еще около восемнадцати тысяч. Ипотека, коммунальные платежи, продукты — да, расходы были немалые, но после всего обязательного у них все равно оставалось не меньше двадцати тысяч гривен свободных денег. Роскоши они себе не позволяли, однако бедствовать точно не приходилось.
— Сергей купил нам кроватку? — спросила Марина, когда Алексей поднялся из гаража. — Ты сам его попросил?
— И что в этом такого? — муж прошел на кухню и налил себе чай. — Он предложил первым. У него там какая-то подработка появилась, вот и решил помочь племянницам.
— У него маленький ребенок, Наташа в декрете. И деньги с подработки он отдает нам? — Марина сложила руки на груди. — Ты вообще понимаешь, что они, возможно, отрывают от себя последнее?
Алексей сделал глоток, поставил чашку на стол и посмотрел на жену уже с заметным раздражением.
— Марин, только не начинай. Люди помогают от души, а ты сразу устраиваешь драму. Тебе бы спасибо сказать, а не допросы проводить.
Марина не нашлась, что ответить. Ее не покидало ощущение, будто она видит лишь часть картины, а главное от нее ускользает. Но четко объяснить, что именно ее тревожит, она пока не могла.
Разговор на этом закончился, однако Марина решила внимательнее следить за семейными деньгами.
Спустя две недели она открыла интернет-банк, чтобы оплатить коммунальные услуги, и заметила странные операции на их общем счете. Именно туда поступала зарплата Алексея, оттуда они вносили платежи за квартиру. Формально счет был оформлен на мужа, но пароль от приложения Марина знала.
Недавно Алексей перевел сорок тысяч гривен на неизвестный счет, а еще восемь тысяч снял наличными.
Марина пролистала выписку дальше и похолодела: похожие переводы на одну и ту же карту повторялись уже три раза за последние полтора месяца. В сумме из семейного бюджета куда-то ушло почти сто двадцать тысяч гривен.
При этом буквально накануне муж уверял ее, что они «почти без денег», и просил не покупать ничего лишнего.
В тот же вечер, когда Алексей ушел в душ, Марина взяла его телефон. Раньше она никогда не рылась в его переписках, но теперь тревога стала слишком сильной, чтобы ее игнорировать.
Код разблокировки она знала: Алексей никогда его не прятал. В мессенджере Марина нашла диалог мужа с братом, датированный тремя днями ранее.
«Серег, выручи до среды. У девчонок смесь закончилась, а мне зарплату задерживают. Если есть четыре тысячи гривен — скинь, пожалуйста».
Сергей перевел деньги уже через полчаса после этого сообщения.
Марина еще несколько секунд смотрела на экран, чувствуя, как внутри поднимается тяжелая волна злости и недоумения. Затем она открыла следующее сообщение.