Но дальше ситуация только набирала обороты. Пятилетняя Алина каким-то образом добралась до моих дорогих палеток, которые лежали на туалетном столике в спальне, и решила устроить «мастер-класс по красоте». В итоге зеркало было размалёвано тенями и румянами, а ковёр покрыт пятнами так, будто по нему прошлись малярной кистью. Когда я совершенно справедливо возмутилась, Оксана лишь довольно усмехнулась, даже не пытаясь извиниться.
— Марина, ну ты чего? Это же дети, — протянула она с таким видом, будто я придираюсь к святому. — У девочки фантазия работает, творческое начало раскрывается. Радоваться надо, а не трястись над вещами, словно у тебя там фамильные драгоценности. Проще будь.
Следующим ударом стал холодильник. Еда исчезала оттуда с какой-то пугающей скоростью. Я закупала на неделю мясо, фрукты, творожки для Кирилла, забивала морозилку и полки нормальными продуктами, выкладывая приличные суммы из своих денег. Оксана же принципиально не участвовала в расходах, зато её дети вместе с ней выметали всё до последней упаковки буквально за сутки-полтора. На третий день я открыла холодильник и поняла, что моему собственному ребёнку вечером даже перекусить нечем.
К завершению второй недели Оксана со своим выводком уже чувствовала себя в квартире полноправной хозяйкой. Их вещи незаметно расползлись из детской сначала по коридору, потом по гостиной. Мой любимый велюровый диван постоянно был завален грязными детскими колготками, фантиками, крошками и пакетиками от сухариков. Ванная стала напоминать прачечную в общежитии: в тазах круглые сутки кисло бельё, повсюду висели какие-то майки и носки, а мои аккуратные баночки с дорогими кремами Алина без всякого стеснения сдвинула в самый угол. На их месте теперь красовались огромные литровые флаконы дешёвых шампуней из супермаркета.
Однако настоящий цирк начался тогда, когда Оксана решила, что ей мало просто жить у нас — пора ещё и устанавливать свои порядки.
— Марин, — объявила она однажды утром в понедельник за завтраком, развалившись на моей кухне в моём же халате, который без спроса вытащила из шкафа. — Вы бы с Дмитрием телевизор из гостиной к себе в спальню перенесли. А то мои дети мультики смотрят, а ты вечером приходишь и включаешь свои передачи про моду. Детям нужно развитие, им пространство необходимо. И ещё мы подумали: диван в зале лучше поставить к окну. Так спать удобнее.
Я на несколько секунд просто потеряла дар речи. От такой бесцеремонности у меня внутри всё похолодело. Потом я поставила чашку на стол так резко, что чай плеснул через край.
— Оксана, ты вообще понимаешь, где находишься? — спросила я, стараясь не сорваться. — Это мой дом. Телевизор стоит там, где мы с мужем решили его поставить. Мебель в моей гостиной ты двигать не будешь. И, кстати, прошло уже больше половины месяца. Ты говорила, что поживёшь неделю. Где поиски квартиры? Где объявления, просмотры, риелторы? Ты вообще собираешься искать себе жильё?
Оксана тут же изменилась в лице. Губы задрожали, глаза моментально наполнились слезами, будто я только что выгнала её босиком на мороз. Не сказав больше ни слова, она вскочила из-за стола и выбежала из кухни, демонстративно хлопнув дверью.
Вечером меня ожидала буря. Дмитрий ворвался в спальню таким разъярённым, словно это я совершила преступление века.
— Марина, у тебя совесть вообще осталась?! — набросился он на меня с порога. — Моя сестра в ужасном состоянии, муж её унизил, растоптал, а ты её здесь ещё добиваешь! Ну подумаешь, телевизор ей мешает или диван не так стоит! Тебе что, жалко места для племянников? Они маленькие, им и так тяжело! Оксана весь день рыдает, говорит, что ты её каждым куском попрекаешь и выживаешь из дома!
— Дмитрий, она уже третью неделю сидит у нас на шее! — я тоже не выдержала и повысила голос. — Она не дала ни гривны на продукты, её дети разносят квартиру, она берёт мои личные вещи, распоряжается моей мебелью и ведёт себя так, будто это её жильё! Сколько это ещё будет продолжаться?
— Столько, сколько потребуется! — резко отрезал он. — Я родную сестру с тремя детьми на улицу не выставлю из-за твоих эгоистичных истерик. Потерпишь!
На третьей неделе это уже была не просто наглость, а самая настоящая оккупация. Я работала на износ, у меня шёл тяжёлый проект, и единственное, чего хотелось после смены, — вернуться домой и выдохнуть. Но вместо дома меня каждый вечер встречал коммунальный кошмар с криками, грязью и чужими правилами.
Однажды, вернувшись после работы, я зашла в нашу с Дмитрием спальню и застыла на месте. Мой туалетный столик отодвинули в сторону, а там, где он стоял, теперь раскладывалась походная кровать. На ней спал старший сын Оксаны — Илья. Мои духи, косметика, шкатулка с украшениями и прочие личные вещи были грубо сгребены в пластиковый таз и поставлены на пол в углу, словно ненужный хлам.
— Это ещё что такое?! — выкрикнула я, вылетая в коридор.
Оксана как раз стояла там и спокойно пила сок прямо из пакета.
— Ой, да что ты опять начинаешь? — лениво отозвалась она. — Илье тесно в детской с младшими, он там не высыпается и потом капризничает.
