— Марина, ну зачем ты так резко? — Артём скривился, будто у него заболел зуб. — Она ведь одна. Отец ушёл ещё десять лет назад. Ей трудно, но прямо просить она стесняется. Она же не бесплатно тебя зовёт. Для неё это способ не выглядеть беспомощной. Вроде как не просьба, а договорённость.
— То есть сохранить лицо — это предложить невестке драить унитаз за двести гривен? — уточнила Марина. — Оригинальная логика. Тогда я тоже могу сохранить собственное достоинство и сообщить, что мой рабочий час как дизайнера стоит тысячу двести гривен. А за уборку санузла у меня отдельная надбавка — коэффициент 2,5 за вредные условия. Получается три тысячи гривен в час. И заметь, это уже с учётом семейной скидки.
— Ты сейчас просто язвишь, — устало выдохнул Артём.
— Ничего подобного. Я всего лишь предлагаю честные рыночные отношения. Раз уж мы обсуждаем сделку.
Артём шумно вздохнул, провёл пальцами по переносице и поднялся со стула. Несколько секунд он молча стоял у окна, опершись ладонями о подоконник.
— Давай так, — наконец сказал он. — Ты ей откажешь. Скажешь, что не можешь, работы много. А я буду заезжать к ней раз в неделю и сам всё убирать.
Марина не удержалась и рассмеялась.
— Ты? С твоим представлением о чистоте? Ты, который может семь дней не замечать, что в кофемашине фильтр умер окончательно? Ты будешь протирать пыль в серванте, где хрусталь расставлен по росту и исторической ценности? Ты вымоешь пол так, как требует Людмила Сергеевна: сначала одной тряпкой с хлоркой, потом второй — насухо и почти с молитвой?
— Научусь, — буркнул Артём.
— Милый, ты уже три года собираешься прикрутить полочку в ванной. Не смеши меня.
Он замолчал с обиженным видом. Марина отлично знала, что будет дальше. Сначала он будет ходить надутый. Потом начнёт отвечать ей преувеличенно спокойно и вежливо. После этого демонстративно устроится спать на диване. А через день появится с цветами и произнесёт своё привычное: «Ты только не думай, что я против тебя. Просто… она моя мама». Этот сценарий повторялся столько раз, что Марина могла бы пересказать его по ролям.
На следующий день она набрала номер свекрови.
— Я согласна, — произнесла Марина ровно, без лишних интонаций.
В трубке на несколько секунд воцарилась тишина. Людмила Сергеевна явно рассчитывала на другое развитие событий: на возмущение, на фразы вроде «Как вам вообще такое пришло в голову?», на последующий звонок сыну с жалобами на полное отсутствие уважения. Но вместо ожидаемой драмы получила короткое и сухое согласие.
— Правда? — недоверчиво переспросила свекровь. — Ну… прекрасно. Тогда в субботу, к девяти утра. Одежду надень удобную. Ведро и тряпки я приготовлю сама. Свою швабру не тащи, у меня новая, специальная, для ламината. И, пожалуйста, возьми то средство для стёкол, которым ты окна моешь.
Марина мысленно закатила глаза. Её средство для стеклянных поверхностей стоило около пятисот гривен за флакон, но Людмила Сергеевна была уверена, что «Мариночка просто переплачивает за красивую этикетку».
— Хорошо, — ответила Марина.
Она не стала уточнять, что на субботу у неё назначен важный видеозвонок с заказчиком из Киева по проекту загородного дома. Не стала говорить и о том, что после двух недель аврала в студии чувствует себя выжатой досуха. Марина решила принять эти правила — но играть всё равно собиралась по-своему.
В субботу без пятнадцати девять она уже стояла перед дверью квартиры свекрови с большим рюкзаком за плечами.
Внутри лежали четыре разных чистящих средства, три салфетки из микрофибры разной плотности, насадка для мытья окон на телескопической ручке и фартук с весёлой надписью: «Хозяйка этого бардака».
Дверь распахнула Людмила Сергеевна. На ней был безупречно выглаженный домашний халат, а голову украшала косынка, завязанная так аккуратно, будто свекровь собиралась не руководить уборкой, а выходить на сцену конкурса «Мисс идеальная хозяйка».
— Ты на пять минут опоздала, — сказала она вместо приветствия.
— Я пришла раньше, — спокойно возразила Марина. — Опоздание — это когда девять ноль одна. А сейчас ещё без четырёх девять.
— Ладно, проходи. Разувайся. Вон там синие тапочки, они для тебя. Только в гостиную в них не заходи, и на кухне снимай, потому что они только для коридора.