«Позвони своим заказчикам. Скажи, что духовка вышла из строя» — выдохнул он, и рука с фартуком бессильно опустилась

Унизительно и несправедливо наблюдать фарс семейного ужина.
Истории

Он не договорил и перевёл глаза на мать. Та только теперь стянула с рук перчатки; на запястье остался багровый след от тугой резинки. Я заметила, как она машинально провела по нему большим пальцем, и сразу поняла: про фургон ей было известно заранее.

— Это я сказала ему взять деньги, — произнесла Светлана Юрьевна. — Без машины он вообще без заработка останется. В следующем месяце получил бы нормально и вернул тебе, подумаешь. Ирина тебе ведь уже половину перечислила, я у Дмитрия уточняла. Ну купила бы продукты ещё раз, ничего страшного.

— Мам, — негромко вмешалась Марина, — я в среду собиралась привезти тебе салаты. А ты сказала, что Наталья терпеть не может, когда к её столу кто-то приходит со своей едой.

Светлана Юрьевна резко поправила рукав жакета, будто Марина при всех указала не на слова, а на грязное пятно. В этот момент тётя Татьяна открыла принесённую коробку. Внутри аккуратными рядами лежали трубочки, густо присыпанные сахарной пудрой; к одной из них прилип тонкий кусочек пергамента. Татьяна сказала, что тоже хотела спросить, нужна ли помощь, но после сообщения Светланы решила сначала набрать меня лично. Светлана Юрьевна её отговорила: объяснила, что я работаю по ночам и любая просьба сейчас только выведет меня из себя.

Мне вдруг до боли захотелось спросить, сколько раз за все эти годы она уже говорила за меня. Почему я не позвонила. Почему не приехала. Почему при встрече не обняла. Но телефон в руке завибрировал. Ирина написала, что её брат выехал за заказом раньше и будет примерно через десять минут. Я ответила, что всё готово, и, убирая телефон, услышала за спиной короткий щелчок холодильной дверцы.

Дмитрий уже вытащил нижний противень и держал его обеими руками. Под прозрачной крышкой лежало запечённое мясо, нарезанное одинаковыми ломтями; по краям застыл светлый мясной сок. Он приподнял крышку и обратился к ближайшей женщине: сейчас, мол, всё подаст, только пусть принесут из кухни большую тарелку. Женщина растерянно застыла на месте, а я почему-то вспомнила, как неделю назад дважды ездила на рынок за этим куском. В первый раз продавец подсунул к нормальному мясу почти полкило жил, и мне пришлось возвращаться. Я подошла, захлопнула крышку и взялась за другой край противня.

— Отпусти, Дмитрий.

— Наташ, люди стоят, — прошептал он почти мне в ухо. — Дай хотя бы это. Ну как-нибудь потом выкрутимся, объясним.

— Кому это «мы» будем объяснять?

— Ирине. Скажешь, что одна партия не вышла. У тебя же ещё пироги есть.

Я сжимала выступы на крышке так крепко, что пластик впивался в пальцы. Дмитрий всегда умел устроить всё так, чтобы последнее решение оставалось за мной. Когда Светлана Юрьевна просила отвезти её на дачу среди рабочей недели, он говорил: «Надо у Натальи спросить», хотя отлично знал, что у меня смена. Когда его племянник занимал деньги на инструменты и потом не возвращал, Дмитрий протягивал ему телефон со словами: «Сам с Натальей поговори», будто деньги принадлежали только мне, а давал их в долг вообще кто-то посторонний. И сейчас ему снова требовалось, чтобы последствия начались с моего звонка.

— Позвони ей сам, — сказала я. — Объясни, что взял деньги, отложенные на мамин юбилей, и потратил их. А теперь хочешь забрать еду, за которую Ирина уже внесла аванс. Я послушаю.

Он отпустил противень так резко, что тот едва не выскользнул у меня из рук. Я поставила мясо обратно в холодильник, захлопнула дверцу и увидела Марину у входа в гостиную. Она уже снимала со спинок стульев пальто, которые гости успели там оставить, и молча раздавала их хозяевам. Тётя Татьяна, тяжело опираясь на палку, вышла следом и попросила сестру забрать торт с собой. Светлана Юрьевна подняла коробку, но так и осталась стоять на месте.

— А что я теперь людям скажу? — спросила она.

Такого голоса у неё я прежде не слышала. В нём не было ни привычной уверенности, ни наставительного тона — только растерянность, почти детская. Наверное, проще всего было бы увести её на кухню, налить воды, а гостям сказать что-нибудь такое, что позволило бы ей завтра не прятать глаза. У меня даже успела сложиться фраза про ошибку с доставкой и внезапную накладку. Но тут Дмитрий потянулся к своей куртке и сказал, что сейчас съездит куда-нибудь за едой, а я пока пусть посижу с мамой. Он уже нащупал ключи в кармане, и по тому, как мгновенно оживилось его лицо, я поняла: ещё секунда — и весь этот разговор снова повиснет на мне.

— Положи ключи, — сказала я.

Мисс Титс