Его реплики почти полностью тонули в детском вое и резких возмущённых выкриках Оксаны.
— Здесь какой-то ад творится! Вадим с Оксаной приехали, они вообще ничего не понимают. Ты исчезла, даже не вышла поздороваться! Дети хотят есть, Оксана не может разобраться, где у нас лежат простыни и полотенца, а ты ещё и телефон не берёшь! Давай возвращайся, нужно накрывать на стол. Мы все тебя ждём.
Я молча слушала и с удивлением понимала: в его голосе не было ни тревоги за меня, ни попытки спросить, что случилось. Только злость из-за того, что домашний механизм, который обычно обслуживал всех без перебоев, внезапно остановился.
— Роман, я домой не приеду, — произнесла я ровно. — Я арендовала квартиру на месяц.
На том конце воцарилась пауза. Настолько плотная, что мне почти послышалось, как у Романа в голове с трудом начинают вращаться заржавевшие шестерёнки.
— В каком смысле арендовала? Ты вообще нормальная? Зачем? У нас гости, моя семья. Им нужны забота, внимание, нормальный приём…
— Именно, Роман. Им нужен нормальный приём. И ты, как родной брат и хозяин квартиры, прекрасно можешь этим заняться. Я забрала ноутбук, планшет и всё, что нужно для работы. Еды в холодильнике достаточно, я закупилась на неделю. Стиралка исправна. Постельное — в шкафу в прихожей. Развлекай родственников, готовь, запускай стирку, вытирай детские художества со стен. А у меня срок сдачи проекта.
— Но я же не умею! — голос мужа сорвался почти на визг. — И Оксана сказала, что ты должна помочь ей с какой-то медицинской справкой через знакомых, у тебя ведь подруга в этой сфере… Алина, ты что устраиваешь? Это несерьёзно! Ты бросаешь семью!
— Семью бросают тогда, когда спокойствие жены меняют на комфорт ленивой родни, Роман. Созвонимся через месяц.
Я сбросила вызов и выключила звук.
Следующие трое суток стали, пожалуй, самыми плодотворными за всё время моей работы. В маленькой тихой мансарде под самой крышей, где вместо чужих претензий слышался только дождь, постукивающий по стеклу, я закрыла проект на два дня раньше дедлайна. Спала по восемь часов, ела салат прямо из контейнера и ни единого раза — ни одного! — не ловила себя на мысли, что обязана вынести за кем-то мусор или слушать жалобы про «скучную провинциальную жизнь».
На четвёртый день я всё-таки включила телефон.
Сорок восемь сообщений от Романа. Пятнадцать — от свекрови. Десять — от Оксаны.
«Алина, дети разбили твою вазу!»
«Алина, Вадим залил ковёр вином, чем это отмывать?!»
«Алина, мама вне себя, говорит, ты нас опозорила перед всей роднёй!»
«Алина, я больше не выдерживаю, они всё время едят и разводят грязь, я вчера целый вечер перемывал посуду!»
Последнее сообщение от Романа пришло три часа назад: «Они уехали. Оксана хлопнула дверью, сказала, что мы негостеприимные, а ты “городская фифа”. Алина, вернись, дома полный разгром, я понятия не имею, как всё это разгребать».