Разгребать всё это собственными руками я не собиралась. Вместо длинных объяснений я открыла список, который когда-то прислала Юлия, и заказала профессиональную уборку.
Через пять дней я вернулась домой. Квартира встретила меня почти праздничным блеском: полы отражали свет, воздух пах свежестью, чем-то хвойным и чистым. На кухне сидел Роман. Осунувшийся, помятый, непривычно молчаливый. В углу я заметила пакет: внутри лежали мои испорченные маркеры и осколки той самой вазы. Он почему-то не выбросил всё это. Наверное, собирался предъявить как вещественные доказательства того, что меня не было рядом.
— Привет, — спокойно сказала я и повесила ключи на крючок.
Роман не сразу поднял голову.
— Уборка обошлась в шесть тысяч гривен, — произнёс он глухо. — И Оксана заявила, что больше сюда не приедет. Мама со мной теперь не разговаривает.
Я села напротив него.
— Шесть тысяч гривен за тишину, порядок и спасённый ковёр — вполне разумная цена. А то, что Оксана больше не собирается к нам приезжать, — вообще подарок судьбы.
Он посмотрел на меня так, будто впервые пытался не спорить, а понять.
— Алина, ты стала другой. Раньше ты бы так не сделала. Мы ведь всегда их принимали.
— Вот именно, Роман. Принимали — мы. А расплачивалась за это я. Своим временем, своим спокойствием, своими силами и собственным домом. Так больше не будет. Если твоя родня хочет приехать в Киев, в городе достаточно гостиниц — на любой вкус и кошелёк. Наша квартира не бесплатный хостел. Это мой дом. Моё безопасное место. И если ты не готов оберегать его вместе со мной, я справлюсь сама. Даже если для этого снова придётся уехать в съёмное жильё на другом конце города.
Он долго ничего не отвечал. Просто смотрел на стену. Обои отмыли почти идеально, но синюю полосу вывести не смогли. Пришлось закрыть её небольшим постером с морем — получилось даже неожиданно красиво.
Потом Роман неловко кашлянул.
— Мама ещё просила… У неё подруга, ей бы по работе подсказать…
— Я отправлю ей номер кадрового агентства, — остановила я его. — Консультации «для своих» тоже закончились.
В ту ночь мы легли на свежее бельё. В квартире стояла такая тишина, что я сначала даже не могла к ней привыкнуть. Свекровь потом ещё долго пыталась давить через сообщения, намекать, возмущаться и требовать объяснений. Я просто настроила фильтры и перестала читать всё подряд.
И в этот раз всё правда изменилось. Родственники Романа наконец поняли: прежний сценарий больше не работает. Роман увидел, что я не удобная часть домашней обстановки, а живой человек со своими границами. А я поняла простую вещь: иногда нужно выйти из комнаты, чтобы остальные заметили, сколько места ты в ней занимала и сколько незаметной работы делала каждый день.
Синяя полоса так и осталась под постером. Как напоминание. Больше я никому не позволю рисовать на моей жизни свои узоры. Кроме себя самой.
И, если честно, это оказалось самым удачным дизайнерским решением за всю мою жизнь.