До неё долетел голос Андрея Сергеевича — негромкий, сдержанный, но с той особенной твёрдостью, при которой каждое слово будто вбивают в тишину. Затем послышался резкий скрип отодвигаемого стула. После — шаги в коридоре, приглушённые реплики, сухое прощание, в котором не осталось ни капли прежней любезности.
Входная дверь захлопнулась.
Марина стояла возле мойки и смотрела в тёмное окно. За стеклом октябрьский дождь всё так же шуршал по карнизу — монотонно, спокойно, совершенно безразлично к тому, что только что произошло в этой квартире.
Игорь появился на кухне. Она узнала его шаги, но даже не повернула головы.
— Андрей Сергеевич сказал, чтобы я больше не приходил, — произнёс он каким-то пустым, бесцветным голосом. — Сказал, в понедельник могу не выходить на работу.
Марина едва заметно кивнула.
— Ты хоть понимаешь, что натворила?
Теперь она обернулась. Посмотрела на него внимательно, спокойно, почти отстранённо — так, как смотрят на сложный текст, который нужно разобрать до последней строки, прежде чем сделать вывод.
— Понимаю.
— Это что было? Месть? Ты решила мне отомстить?
Она на несколько секунд задумалась.
— Нет. Я просто делилась историями. Забавными. О людях, которые сидели за этим столом. С деталями — теми самыми, благодаря которым история кажется живой. Ты ведь сам убедил меня, что это смешно.
— Это совсем другое.
— Разумеется, другое, — тихо согласилась Марина. — Потому что на этот раз речь шла о тебе.
Игорь не нашёлся, что ответить. Марина развязала фартук, сняла его, аккуратно сложила и повесила на крючок возле плиты.
— Завтра я свяжусь с адвокатом, — сказала она ровно. — Буду подавать на развод.
— Марина…
— Игорь, мне правда жаль. Я очень долго пыталась убедить себя, что выдержу. Что привыкну. Или что ты однажды поймёшь. Или что я сама вдруг решу, будто ты прав. Но ничего из этого не произошло.
— Из-за одного ужина?
— Нет. Из-за десятков таких вечеров. Просто сегодняшний стал последним.
Он замер в кухонном проёме и смотрел на неё так, словно видел перед собой незнакомого человека. И Марина вдруг ясно поняла, что именно его ошеломило сильнее всего: её спокойствие. Настоящее, глубокое спокойствие — первое за много недель. Решение, которое она носила внутри, наконец было произнесено вслух, вышло наружу и перестало давить ей на грудь.
— Без меня ты не справишься, — сказал он.
Марина сразу узнала эту фразу. Последняя линия обороны.
— Возможно, — ответила она и взяла со стола телефон. — Но это уже будет моя собственная история. А уж потом я сама решу, смешная она или нет.
После этого она вышла из кухни и направилась в спальню.
Ночью Марина долго лежала без сна, прислушиваясь к дождю. В мыслях всплывал Андрей Сергеевич с его мягкими щеками и строгим голосом. Потом — Кирилл, который улыбался неловко, чуть рассеянно, будто постоянно боялся сделать что-то не так. Потом Наталья с острым, проницательным взглядом. И Максим, краснеющий на совещаниях и, наверное, очень старающийся не подводить никого.
Она думала о том, что все эти люди пришли к ним домой отметить что-то хорошее. Общий результат. Работу, которую они сделали вместе.
А Игорь каждый день находился рядом с ними. Обсуждал задачи, принимал решения, радовался успехам. И одновременно, стоило им отвернуться, превращал их в героев своих домашних насмешек. В персонажей нелепого сборника шуток. Точно так же, как поступал с ней. И, скорее всего, со всеми остальными.
Марина пыталась понять, жалеет ли она о случившемся.
Честный ответ оказался не таким простым. За Максима ей было немного тревожно: он явно чувствовал себя ужасно неловко. Может быть, завтра кто-нибудь скажет ему что-то тёплое, поддержит, даст понять, что он ни в чём не виноват. Остальные, вероятно, справятся. Наталья — точно. У Натальи был такой взгляд, с которым можно пройти через что угодно.
А Игорь… пусть теперь справляется сам.
Марина закрыла глаза. Дождь за окном понемногу утихал, становился мягче, тише, почти ласковым. В квартире стояли темнота и покой. В соседней комнате Игорь тоже не спал — она это чувствовала. Наверное, сидел и думал, как исправить разрушенное на работе. Подбирал объяснения. Просчитывал ходы. Искал, за что зацепиться.
Пусть просчитывает. Это у него всегда получалось хорошо.
У неё был другой дар. Замечать. Слушать. Запоминать.
Марина уснула спокойно — так засыпает человек, который наконец сдал важный экзамен, слишком долго откладываемый из страха. Впереди её ждало многое: разговор с адвокатом, документы, неприятные объяснения с родственниками, новая жизнь, которую придётся собирать по кусочкам с самого начала. Всё это было настоящим. И лёгким оно не обещало быть.
Но этот вечер закончился.
И Марина наконец уснула без тревоги.