Он вспомнил, как недавно они были на выставке, и Марина никак не смогла разобрать фамилию художника на маленькой табличке. Игорь подал это с улыбкой:
— Ну, зрение уже не то, а очки носить — некрасиво, правда, Марин?
Гости отреагировали сдержанно: кто-то чуть улыбнулся, кто-то сделал вид, что это действительно смешно. Марина тоже растянула губы в улыбке, хотя внутри у неё всё неприятно сжалось.
Следом пошёл рассказ о том, как она несколько дней искала ключи, а они всё это время лежали у неё же в сумке.
— Марина у нас личность таинственная, — веселился Игорь. — Умеет спрятать вещь так, что сама потом не найдёт.
Наталья тихо прыснула. Максим, наоборот, опустил взгляд в тарелку и занялся вилкой.
Потом Игорь снова вытащил историю с пирожками, где вместо соли оказался сахар. Марина слышала её уже не меньше шести раз — в гостях, у друзей, на семейных встречах. Но муж каждый раз рассказывал так, будто это свежайший случай, добавляя всё новые подробности: как ужин оказался «почти смертельным», как он мужественно доел всё до конца и как сделал это, разумеется, исключительно «из большой любви».
Андрей Сергеевич посмеивался спокойно, с выражением человека, которому предлагают лёгкое развлечение после еды. Кирилл слушал, не убирая с лица вежливой улыбки. Наталья время от времени поглядывала на Марину с едва заметным сочувствием, и это сочувствие оказалось для Марины почти мучительнее самих шуток.
Игорь разошёлся. Марина сразу это поняла: у него менялся голос, становился громче и живее, слова вылетали быстрее, руки начинали двигаться размашисто. Он припомнил, как она смотрит кулинарные передачи, а потом всё равно готовит одни и те же блюда. Как пугается пауков, но упрямо говорит, что просто «не переносит насекомых». Как однажды позвонила ему с работы почти в отчаянии, потому что не могла раскрыть новый зонт, а снаружи лил дождь.
— Представьте себе, — рассказывал он, уже довольный вниманием, — стоит под навесом, вся мокрая, звонит мне. Я ей говорю: потяни за ручку. Она: тяну! Я говорю: кнопку одновременно нажми. И всё, зонт открылся. Получается, я спас её от дождя дистанционно.
Смех за столом прозвучал уже не так легко. В нём появилась натянутость. Первым перестал улыбаться Максим.
Марина очень осторожно опустила бокал на стол. Так аккуратно, что стекло даже не звякнуло.
Потом поднялась.
— Андрей Сергеевич, вы не возражаете?
Она говорила настолько ровно и буднично, что Игорь не сразу понял, куда всё поворачивает.
— Игорь часто рассказывает мне о работе, — продолжила Марина. — Вы знаете, он удивительно ярко описывает людей. У него прямо дар к таким… портретам.
— Марин, — Игорь попытался остановить её, но она чуть отступила, не дав ему коснуться себя.
Она перевела взгляд на мужа.
— Повеселился? Теперь, дорогой, позволь и мне рассказать твоим коллегам, как ты называешь их дома.
Андрей Сергеевич слегка кивнул, будто разрешая продолжать.
— Начнём с вас, например.
Короткая пауза вдруг стала тяжёлой.
— Игорь зовёт вас Хомяком.
Молчание обрушилось на стол мгновенно, словно кто-то одним движением выключил все звуки в комнате.
Игорь приоткрыл рот, но ничего не сказал. Марина смотрела на Андрея Сергеевича спокойно, почти без выражения.
— Он говорит, что вы держите печенье в ящике рабочего стола и жуёте на совещаниях. Ещё говорит, что стоит руководству надавить, как вы сразу меняете мнение. Его фраза: «Хомяк набил щёки и молчит».
Андрей Сергеевич медленно отложил вилку.
Марина повернулась к Кириллу.
— Кирилл, вас он называет Журавлём. Из-за роста и из-за ваших опозданий. Когда вы заходите позже всех, он потом говорит кому-нибудь по телефону: «Журавль снова приземлился». А ещё добавляет, что вы постоянно витаете где-то в облаках.
Кирилл сначала смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Игоря.
— Наталья, — Марина не повысила голос ни на полтона, — вы у него Калькулятор. Потому что, по его словам, считаете чужие перерывы и потом передаёте дальше. Он даже предупреждает остальных: «Аккуратнее, Калькулятор включил режим подсчёта».
Наталья медленно поставила бокал на стол. Черты её лица заострились, стали жёсткими и напряжёнными.
— Максим, — Марина посмотрела на молодого мужчину, который заметно побледнел, — вас он зовёт просто Стажёром. Но произносит это так, будто ставит клеймо. Рассказывает, как вы краснеете на совещаниях, как боитесь задавать вопросы. И до сих пор смеётся над тем письмом, которое вы по ошибке отправили не тому адресату.
Максим уставился в скатерть.
Игорь наконец сумел выдавить из себя слова:
— Марина… — Голос у него был глухой, сдавленный. — Марина, что ты творишь?
Она посмотрела на него всё с тем же спокойствием.
— Рассказываю истории. Ты ведь сам сказал, что это забавно. Ты же любишь шутить. А теперь извините, мне нужно поменять тарелки.
И Марина вышла на кухню.
Что именно происходило за столом после её ухода, она уже не видела, но прекрасно представляла.