Первым за дверь спальни вылетел чемодан. Следом в коридоре оказалась мужская куртка, а за ней — кое-как сложенная стопка футболок. Ткань расползлась по порогу, белые пятна легли на паркет. Мария стояла у кровати, сжимая в руках оставшиеся вещи, и вдруг ясно поняла: её терпение закончилось. Не мучительно, не со слезами — скорее с тихим облегчением, будто наконец прорвался давно назревший нарыв.
— Это моя квартира, — произнесла она. — Моя. И мне нужно, чтобы ты усвоил это окончательно.
В дверном проёме появился Алексей. На нём были растянутая майка и спортивные штаны, волосы торчали в разные стороны. Похоже, он задремал в кресле под невнятный шум телевизора, пока Мария молча собирала его вещи. Он перевёл взгляд с чемодана на футболки, потом на её лицо.
— Мария, ты вообще в себе?
— Более чем. — Она швырнула оставшуюся одежду на кровать. — Впервые за последние полгода я как раз думаю совершенно трезво.
— Может, объяснишь, что происходит?
— Привёз своих родных в столицу — теперь сам их и обслуживай, — сказала она ровным, почти бесстрастным голосом, будто повторяла заранее выученную фразу. — Я больше для них ничего делать не собираюсь.
Алексей растерянно открыл рот, закрыл, потом снова попытался что-то сказать.
— Ты сейчас о Полине с Игорем?
— Я обо всех, Алексей. Обо всех сразу.
Мария прошла мимо него в коридор, подняла с пола куртку и машинально повесила её на вешалку: всё равно потом ей же приводить дом в порядок. Затем ушла на кухню, включила чайник и опустилась на стул.
За стеной, в комнате, которая раньше принадлежала бабушке, что-то тихо скрипнуло и тут же замерло. Там спали Полина, племянница Алексея, приехавшая поступать в институт, и её муж, явившийся якобы «для поддержки». Поддержка вышла своеобразной: уже который месяц он почти не вставал с бабушкиного дивана и смотрел сериалы.
В другой небольшой комнате, где Мария когда-то мечтала поставить письменный стол и устроить наконец уголок для акварели, расположился дядя Игорь. Его, по словам Алексея, «надо было немного выручить, пока он ищет работу». Работу Игорь искал без особого рвения, зато холодильник опустошал с завидной регулярностью.
Мария смотрела на закипающий чайник и думала, что ещё полгода назад её жизнь была совсем другой.
С Алексеем они встретились на выставке. Не на художественной, как можно было бы предположить, а на обычной промышленной, куда её почти силой затащила подруга. Алексей работал в фирме, производившей какие-то металлические детали; Мария так и не запомнила, какие именно. Зато он умел слушать — внимательно, с неподдельным интересом. Именно это её и зацепило. До него ей чаще попадались мужчины, которые делали вид, что слушают, а на самом деле ждали момента снова заговорить о себе.
Через год они расписались. Без пышного торжества, почти без гостей: сходили в загс, а потом вдвоём поужинали в маленьком ресторане. Так предложила сама Мария — шумные застолья она не выносила. Алексей согласился легко, даже слишком легко. Его родня осталась в небольшом городке в Полтавской области, о котором Мария знала лишь по карте. На свадьбу они не приехали, и тогда ей показалось, что так даже спокойнее.
Это и было её первой ошибкой — решить, будто отсутствие родственников рядом означает отсутствие проблем.
Квартира досталась Марии от бабушки Тамары Михайловны. Пять комнат в старом киевском доме на Подоле: лепнина под потолком, поскрипывающий паркет и окна во двор, где росли каштаны. Бабушка прожила здесь всю жизнь и оставила жильё единственной внучке. Мария любила эту квартиру почти как живое существо: знала её особенный запах, различала каждый скрип половиц и могла в темноте найти выключатель в любой комнате.
Алексей переехал к ней с одним чемоданом и поначалу обращался с домом бережно. По крайней мере, первые три месяца.
Первой нагрянула Валерия. Сестра Алексея, младше его на год, шумная, энергичная женщина с громким смехом. Она позвонила прямо из Борисполя и бодро сообщила: «Лёша, я в Киеве, встречайте!» Прожила неделю, обошла достопримечательности, с аппетитом ела всё, что готовила Мария, а потом уехала. Мария тогда с облегчением выдохнула и решила, что это было всего лишь обычное гостеприимство.