Но довольно скоро стало понятно: на одном таком «гостевом эпизоде» всё не закончится.
Следующими приехали родители Алексея. Не на пару дней, а сразу на две недели. Его мать, Наталья Сергеевна, с порога принялась хозяйничать на кухне. Разумеется, она делала это, как сама считала, из лучших побуждений, только Мария воспринимала каждое её движение как незваное вторжение в собственное пространство. Стоило Марии зайти за чашкой или ложкой, как выяснялось, что кастрюли уже перекочевали на другие полки, баночки со специями выстроены по новому, одному лишь Наталье Сергеевне понятному порядку, а в холодильнике появились чужие банки с маринадами.
Отец Алексея, напротив, почти не доставлял хлопот. Молчаливый мужчина с газетой, он с утра занимал кресло возле окна и мог просидеть там до вечера, будто становясь частью обстановки.
— Они же ненадолго, — убеждал Алексей, когда Мария осторожно пыталась поднять эту тему. — Потерпи чуть-чуть. Это мои родители, Маш.
Она терпела. Стиснув зубы, молчала, улыбалась, отвечала вежливо. Когда родители наконец уехали, Мария первым делом вымыла кухню так тщательно, словно стирала с неё чужое присутствие, и вернула каждую вещь туда, где она стояла годами.
А затем снова дала о себе знать Валерия. Её дочь Полина поступила в киевский колледж, и разговор был построен так, будто решение уже принято: «Надо же девочке где-то жить. Снимать квартиру сейчас безумно дорого. Вы ведь не бросите родню?»
Мария узнала обо всём уже тогда, когда Полина ехала к ним.
— Почему ты сначала не поговорил со мной? — спросила она Алексея, стараясь не повышать голос.
— Маш, ну что ты сразу? — отмахнулся он. — Полина спокойная, незаметная девочка. Да и места у нас хватает. Мы же не в тесной комнате ютимся.
Полина, однако, оказалась совсем не незаметной. Она была шумной, рассеянной, разбрасывала вещи где попало и приехала не одна, а с мужем Дмитрием. Тот сначала объяснил своё появление тем, что хочет «помочь ей обустроиться», а потом как-то сам собой остался: ведь Полина учится, ей нужна поддержка.
Дмитрий работал удалённо. На деле это означало, что он часами сидел с ноутбуком, говорил в гарнитуру уверенным деловым тоном и оставлял после себя чашки с остывшим кофе везде, где только была ровная поверхность.
Мария купила на кухню аккуратную подставку для кружек, надеясь, что это решит проблему. Не решило. Чашки по-прежнему находились на подоконниках, на узкой полке в коридоре, на старом бабушкином буфете и даже возле телевизора.
Потом появился дядя Игорь.
Он был братом отца Алексея: мужчина лет пятидесяти пяти, с густой бородой и медленными, уверенными движениями человека, которому спешить совершенно некуда. Работу он потерял — «сократили, понимаешь, гады» — и решил попытать удачу в столице. Алексей, конечно, пообещал помочь ему найти место.
— На какой срок? — спросила Мария. Сказала она это очень ровно, почти шёпотом.
— Ну… пока не устроится, — ответил Алексей. — Недолго. Он толковый специалист, быстро что-нибудь найдёт.
— Специалист в какой области?
Алексей замялся, отвёл взгляд.
— В разной. Техническое направление.
На практике дядя Игорь оказался специалистом по длинным вечерним разговорам за столом, по просмотру новостей на максимальной громкости и по тому, чтобы занимать ванную именно в те минуты, когда Марии нужно было собираться на работу.
Она работала дизайнером в рекламном агентстве и обычно выходила из дома в половине девятого. Теперь приходилось вставать раньше, но даже это не спасало: на кухне с утра неизменно кто-то толкался, кто-то искал сахар, кто-то ставил чайник, а её любимая чашка регулярно оказывалась уже занятой.
Это была бабушкина чашка — белая, с тоненькой синей каймой по краю. Мария пила из неё утренний кофе двадцать лет.
Однажды она вошла на кухню и увидела, как Полина пьёт из этой чашки чай из пакетика.
— Это моя, — тихо сказала Мария.
— Ой, прости, я не знала, — Полина пожала плечами, перелила чай в другую кружку и, кажется, тут же забыла о случившемся.
Мария вымыла чашку, поставила её на место, а потом передумала и убрала в бабушкин буфет, который запирался на ключ. С тех пор она доставала её только сама.
Так прошёл сентябрь.
В октябре Мария села и подсчитала, сколько денег уходит на продукты. Цифра получилась пугающей. Ужины готовила она, потому что очень быстро выяснилось: больше этим заниматься никто не собирается. Полина могла сварить пельмени. Дядя Игорь признавал только яичницу. Дмитрий предпочитал заказывать еду по телефону. А Алексей как-то незаметно для себя решил, что раз Мария всё равно стоит у плиты, то приготовить на всех ей несложно.
И она готовила. На пятерых. Каждый день. Каждую неделю таскала из магазина тяжёлые пакеты, а деньги исчезали так быстро, будто их смывало водой.
— Алексей, мне нужна помощь по дому, — сказала она однажды вечером.
— Так я же помогаю, — он неловко почесал затылок. — Посуду мою.
— Дело не только в тарелках. Продукты тоже сами собой в холодильнике не появляются.