— Покупки, готовка, уборка — всё это почему-то лежит на мне.
— Полина же иногда помогает… — неуверенно возразил Алексей.
— Иногда — это когда она раз в две недели проводит пылесосом по полу.
Алексей скривился, будто разговор стал ему неприятен.
— Хорошо. Я с ними поговорю.
Он действительно поговорил. Первые три дня в квартире даже появилось подобие порядка: Дмитрий выносил мусор, Полина после ужина вытирала стол, а Игорь однажды вымыл пол в прихожей — с таким торжественным видом, словно спас дом от наводнения. Но очень скоро всё откатилось назад, будто этого краткого всплеска старания и не было.
В ноябре Мария однажды увидела на своём письменном столе чужие листы. Игорь, похоже, решил, что это удобное место для его дел, и разложил там распечатанные резюме и какие-то заметки. Мария молча сдвинула бумаги в сторону, села, открыла ноутбук — и застыла. На клавиатуре и тачпаде блестели жирные следы пальцев. Кто-то ел, не помыл руки и после этого спокойно пользовался её компьютером.
Она открыла историю браузера: новости, футбольные сайты, объявления о работе, ещё какие-то случайные страницы.
Мария закрыла ноутбук. Поднялась. Медленно прошла по квартире.
Везде было что-то чужое. Чужие куртки на спинках стульев. Чужие чашки на подоконнике. Чужой запах в комнатах. В бабушкиной комнате, где стоял диван, теперь спали Полина с Дмитрием. В маленькой комнате по ночам храпел Игорь. В коридоре стояла обувь — не её, не Алексея, а чужая, целая батарея из восьми пар.
Мария вернулась в спальню, легла поверх покрывала и долго смотрела в потолок.
Ей было тридцать четыре. У неё была собственная квартира, собственный уклад, свой маленький мир, который она собирала годами. А теперь всё это словно отняли. Вместо дома — шумная коммунальная территория, где она сама чувствовала себя временной постоялицей.
В декабре Мария решила поговорить с Алексеем без намёков и обходных путей. Она дождалась вечера, когда остальные разбрелись по комнатам, и они остались на кухне вдвоём.
— Мне нужно, чтобы Игорь съехал, — сказала она спокойно. — И Дмитрий тоже. Полина пусть пока остаётся, она учится, это я понимаю. Но Дмитрий здесь просто живёт. А Игорь уже третий месяц «ищет работу».
Алексей поставил кружку на стол.
— Мария, ну это же семья.
— Твоя семья.
— Какая разница? Если мы вместе, значит, семья общая.
— Алексей. — Она не отвела взгляда. — Это моя квартира. Я их сюда не звала. Их позвал ты. Я не была против помочь на время, но это уже не помощь. Это постоянное проживание. Без сроков. На моей территории.
— А куда им идти, Мария? У Игоря сейчас ни нормальной работы, ни денег…
— Это его ответственность.
— Он мой дядя!
— Я это понимаю. Но я не обязана содержать твоего дядю.
Алексей замолчал. Некоторое время он смотрел в стол, потом поднял глаза и произнёс:
— Ты эгоистка.
Мария не была готова услышать именно это. Слово ударило резко, как разряд — не столько больно, сколько неожиданно и холодно. Эгоистка. Потому что захотела снова жить в собственном доме, а не обслуживать чужих взрослых людей.
— Хорошо, — сказала она, вставая. — Тогда разбирайся сам.
Но Алексей так ничего и не решил.
В январе появилась новая новость: Валерия собиралась приехать на несколько дней, «просто повидаться с Полиной». Мария увидела сообщение в мессенджере и долго смотрела на экран телефона. Потом написала коротко: «Нет».
Алексей перезвонил почти сразу.
— Что ты написала моей сестре?
— Что сейчас не время принимать гостей.
— Она мать. Она хочет увидеть дочь.
— Дочь может съездить к ней.
— Мария, это уже перебор.
— Перебор — это гора чужой обуви у меня в прихожей, — ответила она. — Перебор — это когда кто-то трогает мой ноутбук без разрешения. Перебор — это когда я трачу половину зарплаты на еду для людей, которые даже не спросили, можно ли им здесь жить.
— Ты только и делаешь, что считаешь деньги!
— Потому что хоть кто-то из нас должен их считать.
На другом конце повисла пауза. Потом голос Алексея изменился — стал мягче, почти просительным:
— Мария, ну потерпи ещё немного. Они правда скоро уедут. Игорь вот-вот что-нибудь найдёт…
— Когда?
— Ну… он старается.
— Когда, Алексей?
Ответа не последовало. Мария и не рассчитывала его услышать.
Валерия в итоге не приехала. То ли сама передумала, то ли Алексей всё-таки сумел объяснить ситуацию. Но эта маленькая победа почти ничего не меняла. В длинном изматывающем противостоянии Мария уже чувствовала, что проигрывает.
Финал наступил в феврале — совершенно обыденно, почти нелепо. Мария вернулась домой после тяжёлого рабочего дня, с гулом в голове и двумя неподъёмными пакетами из супермаркета. Она поставила их в прихожей, сняла сапоги и прошла дальше по квартире, ещё не зная, что именно сейчас её терпение окончательно оборвётся.