Сначала Марина терпела. Ей хотелось быть «хорошей невесткой», она верила, что со временем Людмила Ивановна поймет: у молодой семьи свой ритм. Но шло время, и визиты становились всё более бесцеремонными.
Однажды Марина вернулась из магазина и обнаружила, что свекровь переставила всю посуду в кухонных шкафах.
— Так гораздо логичнее, — наставительно произнесла Людмила Ивановна, не оборачиваясь. — Тяжелые кастрюли должны стоять внизу, а не под потолком. Ты молодая, тебе невдомек, а я о твоей спине забочусь.
В другой раз она принесла в дом огромный фикус в кадке.
— Он поглощает негативную энергию, — заявила она, водрузив растение прямо в центре гостиной, где Марина планировала поставить журнальный столик. — А то у вас тут как в операционной — пусто и холодно.
Виктор в таких ситуациях занимал позицию «невидимого фронта». Он либо отшучивался, либо просто уходил в другую комнату, когда между женщинами начинали летать искры.
— Марин, ну она же старый человек, — оправдывал он мать вечером. — У неё, кроме меня, никого нет. Ну, переставила тарелки — разве это повод для ссоры? Главное, что она нас любит.
Но Марина чувствовала: это не любовь. Это была мягкая, удушающая оккупация.
Глава 3: Момент истины на кухне
Вернувшись в реальность, Марина наблюдала, как свекровь достала из своего пакета кусок сырого мяса и начала его мыть под краном.
— Сейчас хоть суп нормальный сварю, — продолжала бубнить Людмила Ивановна.
Марина поняла, что больше не может прятаться в спальне. Она толкнула дверь и вышла в коридор.
— Людмила Ивановна, добрый день. Не ожидала вас увидеть.
Свекровь вздрогнула так сильно, что едва не выронила мясо. Она резко обернулась, её лицо на мгновение исказилось от испуга, но она тут же взяла себя в руки.
— Ой, Мариночка! Напугала! А ты чего дома в такое время? Неужто уволили?
— Я заболела, — сухо ответила Марина, проходя на кухню. — И прилегла отдохнуть. А вы… как вы вошли?
Людмила Ивановна на мгновение замялась, её глаза забегали по кафельной плитке фартука.
— Так это… Витенька мне ключи дал. Сказал: «Мам, заходи, когда захочешь, присматривай». Мало ли что, вдруг кран сорвет или еще что.
Марина почувствовала, как внутри всё заледенело. Месяц назад они серьезно поссорились с Виктором именно из-за ключей.
Он клялся, что забрал дубликат у матери после того, как она зашла в квартиру, когда они оба были в душе. «Я всё решил, Марин, больше такого не повторится», — говорил он тогда, глядя ей в глаза.
— Виктор сказал, что забрал у вас ключи, — голос Марины дрожал от сдерживаемого гнева.
— Мало ли что он сказал, — свекровь вернулась к мойке мяса, её голос обрел привычную уверенность.
