Мама тихо плакала на заднем плане.
Я… я просто в шоке, Там.
Что делать?
В голосе прозвучала беспомощная злость на обстоятельства, на отца, который упрямо не желал признавать очевидное, предпочитая накапливать обиду. – Они приедут сегодня вечером, – добавил он сдержанно. – Со всеми сумками. ***** Так и вышло.
Владимир Петрович, худощавый и прямой, словно жердь, пронес в прихожую два больших чемодана, будто собирался остаться надолго.
Нина Викторовна шла следом, осторожно оглядываясь.
Ее левый глаз был закрыт повязкой, лицо выражало страх и растерянность.
Маша, сначала радостно встретившая нежданный приезд бабушки и дедушки, быстро замолчала, почувствовав напряжённую атмосферу.
Ужин прошёл в мрачном и формальном молчании.
Владимир Петрович коротко рассказывал о дороге.
Игорь неохотно ковырялся в тарелке.
Тамара пыталась заполнить тишину нейтральными вопросами о здоровье.
После ужина возник главный вопрос: где переночевать. – Мы на полу постелим, – пробормотал Владимир Петрович, указывая на проход между диваном и телевизором. – Нам немного места нужно. – Папа, это же бессмысленно! – не выдержал Игорь. – Маме после дороги и так плохо, а тут на жёстком полу… Да и Маша ночью может в туалет пойти и споткнуться.
Я предлагаю нормальный вариант! – Нормальный?! – отец повысил голос, и накопленная за день обида вырвалась наружу. – Нормально – это когда сын открывает дверь родителям, а не выгоняет их в гостиницу, как надоевших знакомых!
Мы что, тебе чужие?
Мать может ослепнуть, а ты только о своём удобстве думаешь! – Я думаю о том, чтобы маме было комфортно и она спокойно подготовилась к операции! – Игорь встал, его лицо побледнело. – Чтобы в семь утра ей не трясти час в машине по пробкам, чтобы она могла быстро дойти до больницы!
Я думаю о том, что мне через три часа вставать, чтобы всех развезти, а потом целый день работать, от чего зависит благополучие моей семьи, в том числе и вашей, между прочим!
Это разве не помощь? – Помощь – это кров и участие, а не деньги! – резко ответил Владимир Петрович. – Видно, в Запорожье вас этому не научили.
Индивидуалисты.
Нина Викторовна тихо заплакала, прикрыв лицо платочком.
Тамара почувствовала, как внутри всё закипает.
Она поднялась, подошла к шкафу и начала доставать одеяла и подушки. – Спорить бесполезно, – спокойно произнесла она, но так, что все замолчали. – Сегодня ночуете здесь.
Завтра посмотрим.
Ночь выдалась ужасной.
Владимир Петрович громко храпел на импровизированном ложе из одеял.
Нина Викторовна ворочалась и тяжело вздыхала.
Маша, сбитая с толку, просыпалась три раза и звала маму.
Игорь лежал, уставившись в потолок, а в четыре утра тихо сползал с кровати, чтобы не разбудить жену, и направлялся варить кофе.
В свете кухонной лампы его лицо казалось измученным.
Ровно в шесть они выехали.
Нина Викторовна, смущённая и виноватая, сидела на заднем сиденье.
Дорога до клиники в Запорожье, как и предполагалось, заняла больше получаса.
Игорь молчал, крепко сжимая руль.
