Дети будто окаменели. Несколько долгих минут никто не решался произнести ни слова. Наконец мальчик, глядя на старика широко раскрытыми глазами, осторожно спросил:
— Значит, вы правда воевали?
Андрей Павлович не сразу нашёл в себе силы ответить. Взгляд его затуманился, на ресницах выступили слёзы. Сначала он только молча кивнул, а потом, тяжело вздохнув, заговорил:
— Да… Тогда многих молодых ребят забирали на фронт. И меня тоже. Перед отправкой Наталья провожала меня на вокзале. Стояла рядом, держала за руку и всё просила не уходить. А я снял с себя этот медальон, отдал ей и сказал: пусть хранит его, пока я не вернусь. Сказал, что он будет оберегать её вместо меня. Только когда я вернулся, нашей деревни уже не было. Её сожгли дотла. Я искал хоть какую-нибудь весточку, расспрашивал людей, цеплялся за любую надежду, но всё оказалось напрасно… Так я и прожил один. Никого больше не полюбил. Всё ждал свою Наташеньку.
Дети стояли притихшие. До конца понять его боль они, конечно, не могли: слишком маленькими были, да и родились уже совсем в другое время. Но в голосе старика звучало такое горе, что даже им стало не по себе.
Первой нарушила молчание девочка.
— Если медальон для вас такой важный, заберите его, — сказала она тихо. — А бабушке мы скажем, что потеряли. Только выведите нас, пожалуйста, из леса.
— Милая моя, ты ещё не понимаешь, о чём говоришь, — мягко ответил Андрей Павлович, и в глазах его мелькнула тревожная надежда. — Может статься, мы с вами вовсе не чужие люди.
Дороги к их деревне из этого места он не знал, зато хорошо помнил, где оставил машину. Добравшись до неё, Андрей Павлович усадил детей на заднее сиденье, и вскоре они уже ехали по просёлочной дороге.
Едва автомобиль остановился у дома, ребята выскочили наружу.
— Бабушка! Бабушка! Мы вернулись! И посмотри, кого привели! — наперебой закричали они.
Женщина вышла на порог растерянная и испуганная.
— Простите, как вас зовут? — с волнением спросил Андрей Павлович.
— Ирина, — ответила она, всё ещё ничего не понимая. — А вы кто?
— Извините… вашу маму звали Наталья? У вас сохранились её фотографии? — спросил он, едва сдерживая дрожь в голосе.
Ирина побледнела.
— Да… Но откуда вы это знаете? Проходите в дом, я угощу вас чаем и достану старый семейный альбом.