Она попросила Марину приютить Кирилла всего на какое-то время. У самой Алины, по её словам, начинались новые отношения, и ребёнок ей пока только мешал. Кирилл же, наоборот, воспринял переезд к бабушке и дедушке почти как праздник. Сергея он сразу полюбил, тянулся к нему, слушался, а тот неожиданно для самого себя быстро вошёл в роль деда. Всё свободное время Сергей проводил с мальчиком, словно пытался заглушить тоску по собственному сыну.
Прошло около двух месяцев. Марина всё-таки набрала дочь и осторожно спросила, как у неё жизнь и не думает ли она забрать Кирилла домой.
— Что, он уже тебе мешает? — резко ответила Алина. — Между прочим, ты ему родная бабушка. На старости лет замуж выскочила — совесть есть? Получается, чужой мужчина тебе важнее родного внука и счастья собственной дочери?
Марина растерялась от такой злости.
— Алина, зачем ты так говоришь? Кирилл скучает по тебе. Посмотрю, что ты скажешь, когда сама доживёшь до моих лет. Тоже запишешь себя в старухи? В сорок жизнь не заканчивается, она ещё может начаться заново.
— Нашлась мне учительница, — фыркнула дочь и бросила трубку.
После таких разговоров Алина надолго исчезала, не звонила и не интересовалась сыном. Потом и вовсе уехала с каким-то мужчиной неизвестно куда. Марина, конечно, тревожилась за неё, но дни шли своим чередом. Кирилл пошёл в школу, Сергей отвёл его в секцию борьбы, решив, что мальчику это пригодится в жизни. Марина всё сильнее привязывалась к внуку и уже с ужасом думала о том, что однажды дочь может приехать и забрать его. Да и сам Кирилл с каждым годом всё реже вспоминал мать.
Алина появилась только тогда, когда Кириллу исполнилось четырнадцать. Она попросилась пожить у них. Уже на следующий вечер Марина с Сергеем вернулись с работы и застали её пьяной. Кирилл, не выдержав, ушёл к другу. С этого дня дочь начала пить почти ежедневно. Потом стала таскать у Марины и Сергея деньги. Марина прятала кошелёк, пыталась говорить с ней, уговаривала, ругалась, но всё было бесполезно: Алина занимала у соседей, пропивала и это, а долги потом приходилось отдавать Марине с Сергеем.
Марина устроила дочь в специализированную клинику, надеясь, что лечение поможет. Но Алина сбежала оттуда и снова пропала. Вернулась лишь спустя три месяца — исхудавшая, измученная, с потухшим взглядом. О том, где была и что с ней случилось, она молчала. Оставалось только догадываться, через что ей пришлось пройти. И ясно было одно: ничего хорошего там не было.
Сергей тоже не мог смотреть на происходящее равнодушно. Он пытался поговорить с Алиной спокойно, по-мужски, но та лишь огрызалась:
— А ты вообще помолчи. Ты мне никто. Надоели все…
Марина всё чаще винила себя. Где она упустила дочь? Может, не стоило разводиться с Андреем? Всё-таки родной отец. Да, она баловала Алину, многое ей позволяла, но ведь делала это из любви. Она была матерью, жила ради дочери, отказывала себе во всём. Разве за это можно осуждать? Только теперь выходило, что все её жертвы оказались никому не нужны.
Дома становилось всё тяжелее. Однажды Марина, Сергей и Кирилл уехали на море, чтобы хоть немного выдохнуть. Но через две недели они вернулись и едва узнали квартиру. Повсюду грязь, в раковине горы посуды, ни одной чистой тарелки. В кухонном углу громоздились пустые бутылки. Воздух был пропитан тяжёлым запахом перегара, а Алина лежала пьяная и почти не реагировала на их появление.
Соседи уже открыто жаловались, требовали вернуть деньги, которые она у них занимала. Марине было стыдно поднимать на людей глаза. Ночами она лежала без сна и снова прокручивала в голове одно и то же: почему Алина стала такой? За что ей это? Она ведь всё делала ради дочери, во всём себе отказывала. Как теперь всё исправить? Если бы рядом не было Сергея, Марина, наверное, давно бы сломалась. Неужели ей и правда было суждено всю жизнь расплачиваться за собственную любовь?
