— Она же не собирается оставаться там навечно, — уговаривал Дмитрий. — Поживёт год, максимум. Мы за это время ремонт закончим, а потом она вернётся обратно к себе.
Анастасия прекрасно понимала: если Татьяна Сергеевна хоть раз занесёт чемодан в бабушкину квартиру, назад она уже не уйдёт. В этом не было ни малейшего сомнения. Свекровь умела осваивать чужое пространство с пугающей скоростью: сперва появлялась какая-нибудь невинная мелочь, потом ещё одна, а через несколько месяцев уже казалось, будто она жила там всегда. Анастасия не раз наблюдала это у себя дома. Татьяна Сергеевна заглядывала «буквально на чаёк», задерживалась до вечера, приносила «на время» кофточку или тапочки, и вскоре её вещи оказывались в шкафу, на полке в ванной, у входной двери.
— Нет, Дмитрий, — каждый раз отвечала Анастасия ровным, но жёстким голосом. — Этого не будет.
После этого свекровь решила действовать иначе. Она почти перестала обращаться к Анастасии напрямую и принялась давить через сына. Теперь каждый вечер Дмитрий встречал жену с таким видом, будто она лично разрушила его жизнь.
— Мама сегодня плакала, — начинал он с порога. — Говорит, ты её вообще за человека не держишь.
На следующий день звучало другое:
— У мамы давление подскочило. Врач сказал, всё из-за нервов. А нервы у неё из-за этой ситуации.
Потом снова:
— Она не понимает, почему ты так относишься к моей семье. Чем она тебе настолько не угодила?
Анастасия старалась не срываться. Она раскладывала всё по пунктам, объясняла, считала расходы, показывала, какую сумму они потеряют, если перестанут сдавать квартиру и лишатся арендных денег. Дмитрий вроде бы слушал, соглашался, даже кивал. Но уже на следующий вечер начинал всё сначала, словно вчерашнего разговора не было вовсе.
Однажды, вернувшись с работы, Анастасия замерла на пороге кухни. На столе лежала связка ключей — те самые три ключа от бабушкиной квартиры, которые обычно хранились у неё в спальне, в небольшой шкатулке.
— Дмитрий, — позвала она, чувствуя, как неприятный холод пробегает по ладоням. — Почему ключи здесь?
Он вышел из комнаты не сразу. Встал у дверного проёма и не смотрел ей в глаза.
— Мама попросила показать квартиру, — пробормотал он. — Просто посмотреть. Она ведь там ни разу не была.
— Ты отвёл свою мать в мою квартиру и даже не спросил меня?
— Да что ты сразу так? Мы зашли ненадолго. Она посмотрела комнаты, планировку… прикинула, где что можно поставить.
— Что именно поставить? — голос Анастасии стал резче. — Дмитрий, какую мебель она там уже собиралась расставлять?
— Ну… мало ли. На всякий случай.
— На какой ещё случай?
Он замолчал, переступая с ноги на ногу. И в этот момент Анастасия всё поняла. Они уже договорились между собой. Без неё. Мать и сын мысленно заселили чужую квартиру, распределили комнаты, нашли место дивану, шкафу, занавескам. Оставалось только добиться её согласия. Или сломать сопротивление.
Следующие две недели превратились в затяжную холодную войну. Дмитрий обиженно молчал, хлопал дверцами, демонстративно уходил ужинать к матери, возвращался поздно и ночевал на диване в гостиной. Анастасия не уступала. Первым делом она поменяла замок в бабушкиной квартире, а новые ключи теперь всегда держала при себе, в сумке.
А потом наступил день, который позже она вспоминала с почти физическим отвращением.
После обеда Дмитрий позвонил ей на работу. Голос у него был непривычно мягкий, даже виноватый.
— Настя, мама просила, чтобы мы после работы к ней заехали. Хочет нормально поговорить, помириться. Сказала, испекла твой любимый пирог с вишней. Ну пожалуйста. Ради меня. Я уже не могу жить в этой ссоре.
Анастасия согласилась. Она и правда устала от напряжения, от молчания, от бесконечных намёков. Ей хотелось верить, что взрослые люди всё-таки способны сесть и спокойно договориться.
Но Дмитрий привёз её не к матери. Машина остановилась у нотариальной конторы на Лесной улице.
— Мы буквально на минуту, — сказал он, выключая двигатель. — Мама уже там. Нужно подписать одну бумагу по её квартире. Что-то связанное с наследством. Она попросила помочь, ты же у нас разбираешься лучше всех.
Анастасия вошла внутрь — и сразу увидела на столе документ. Договор дарения. Только речь в нём шла не о квартире Татьяны Сергеевны, а о бабушкиной квартире Анастасии. Получателем значилась Татьяна Сергеевна Крюкова.
Так она и оказалась в этом кабинете: с ручкой в пальцах, с чужой волей перед глазами и с холодной ясностью внутри. За столом сидел молодой нотариус в очках.