Валерия уже успела выудить из своей сумочки маленькое зеркальце и, суетливо наклонившись, поднесла его матери почти к самому лицу, чтобы та могла полюбоваться обновкой.
Марина даже не дёрнулась. Она не стала бросаться к свекрови, выхватывать футляр или устраивать драку посреди прихожей. Вместо этого женщина молча сунула руку в карман домашнего халата, достала мобильный и хладнокровно нажала три цифры: один, один, два.
— Ты что там нажимаешь? — насторожился Андрей, заметив её слишком спокойное, почти ледяное выражение лица.
Марина не ответила. Она коснулась зелёной кнопки вызова и сразу включила громкую связь. Из динамика раздался короткий щелчок, а затем прозвучал ровный деловой голос:
— Единая служба спасения, оператор сорок два. Слушаю вас.
В прихожей всё будто окаменело. Свекровь застыла с серьгой возле уха, так и не успев продеть дужку в мочку. Валерия приоткрыла рот от изумления, и зеркальце с глухим стуком провалилось обратно в её огромную сумку.
— Добрый день, — отчётливо произнесла Марина, не отводя взгляда от побледневшего мужа. — Прошу принять вызов полиции по факту открытого хищения чужого имущества, совершённого несколькими лицами по предварительной договорённости, с причинением значительного материального ущерба. Адрес: улица Строителей, дом сорок восемь, квартира тридцать два.
— Марина, ты совсем спятила?! — сорвался на визг Андрей и рванулся к ней, пытаясь выбить телефон из руки.
Но Марина проворно отступила за кухонный порог и выставила перед собой свободную руку. В пальцах у неё была зажата тяжёлая керамическая кружка.
— Ещё один шаг — и получишь ею по голове, — холодно предупредила она. — Тогда к краже добавится нападение. Стой там, где стоишь.
Из телефона вновь донёсся невозмутимый голос диспетчера:
— Гражданка, оставайтесь на линии и не вступайте в физический конфликт. Уточните, пожалуйста, какое имущество похищено и кто сейчас находится на месте происшествия.
— Украдены золотые серьги с натуральными изумрудами ориентировочной стоимостью шестьдесят тысяч гривен, — громко, чётко и без малейшей дрожи в голосе проговорила Марина, глядя на оцепеневшую троицу. — Они принадлежат лично мне и являются моей раздельной собственностью. У меня есть кассовые чеки и сертификат производителя, оформленные на моё имя. Лица, похитившие украшение, находятся в квартире и пытаются уйти с похищенным. Это мой муж и его родственницы.
— Вызов зарегистрирован. Информация передаётся в районное отделение полиции. Наряд направлен по указанному адресу. Ожидайте, — сухо сообщил оператор и завершил соединение.
В коридоре повисла мёртвая тишина. Слышно было только тяжёлое, прерывистое дыхание свекрови. Её лицо пошло неровными багровыми пятнами от подбородка до самых ушей. Рука, в которой она сжимала серьгу, заметно задрожала.
— Ты… ты что вытворяешь, дрянь такая?! — задыхаясь от ярости, прошипела она и судорожно кинула вторую серьгу обратно в коробочку. — Ты на мать мужа полицию вызвала?! В мой юбилей?! Чтобы меня, уважаемого человека с тридцатилетним стажем, при соседях из подъезда выводили?
— Да, именно так, — спокойно подтвердила Марина. — Статья сто восемьдесят пятая Уголовного кодекса Украины не делает исключений для юбилярш, даже если у них тридцать лет стажа. Либо коробка немедленно возвращается на тумбу у зеркала, либо через несколько минут вы будете объяснять следователю, почему чужие драгоценности оказались у вас в сумке.
— Мама, брось эту проклятую коробку! — взвизгнула Валерия, испуганно отступая к входной двери и шаря рукой по замку. — Слышишь, брось сейчас же! Она ненормальная, она правда доведёт дело до уголовки! Мне судимость в анкете не нужна, я только отправила резюме на стажировку в крупную компанию!
Свекровь с шипением швырнула бордовый футляр на обувницу. Коробочка сухо ударилась о дерево, а серьги внутри тонко и жалобно звякнули.
— Да подавись ты своим золотом, гадюка! — выкрикнула она, почти плача от обиды и бессильной злобы, торопливо запахивая воротник пальто. — Чтоб тебе счастья с этими камнями не было! Андрей! Ты только посмотри, на ком женился! Посмотри, кого в семью привёл! Она тебя за человека не считает, она всю нашу родню сегодня унизила!
Андрей стоял у стены, похожий на промокшего воробья, которого только что вытащили из ледяной лужи. Вся его показная уверенность испарилась без остатка. Теперь на него смотрели две разъярённые женщины — мать и сестра, — и в их глазах он уже был не щедрым сыном и защитником семьи, а главным виновником позорного скандала.
— Андрей, ты вообще соображаешь? — прошипела Валерия, яростно дёргая дверной замок. — Зачем ты нам наврал, что у вас всё согласовано? Мы из-за твоей тупости чуть в отделение с утра не уехали! Мам, пошли отсюда. У меня уже виски лопаются, праздник испорчен окончательно!
— Пойдём, доченька, ноги моей больше не будет в этом притоне! — всхлипнула свекровь, вываливаясь на лестничную площадку. — А ты, сынок, оставайся со своей мегерой! Только вечером на банкет без нормального подарка даже не вздумай являться! Сам будешь за стол рассчитываться, раз родную мать так опозорил!
Входная дверь с грохотом захлопнулась. В прихожей остались лишь едкий шлейф дешёвых духов и колючая, звенящая тишина.
Андрей медленно повернулся к жене. На его лице перемешались растерянность, злость и какая-то детская, жалкая обида.
— Ну и что, довольна теперь? — хрипло выдавил он, уставившись в пол. — Выставила меня посмешищем перед всей роднёй? Мать чуть до инфаркта не довела в её собственный праздник? Они теперь со мной разговаривать не будут!
— Собирай вещи, Андрей, — ровным голосом сказала Марина, подошла к тумбе и забрала бархатную коробочку.
Муж моргнул, словно не сразу понял смысл сказанного, и даже приоткрыл рот.
— Что значит — собирай? Ты уже совсем с ума сошла? Куда я, по-твоему, должен идти?
— Куда пожелаешь, — Марина пожала плечами и спрятала футляр в глубокий карман халата. — К маме в её двухкомнатную квартиру, к сестре в Эмираты, на вокзал. Вариантов у тебя хватает.
— Марина, не перегибай! — Андрей попытался вновь придать голосу прежнюю наглую уверенность и повысил тон. — Это, между прочим, и моя квартира тоже! Я здесь четыре года зарегистрирован и имею полное право жить до решения суда, если ты решила довести дело до развода. Никуда я отсюда не уйду!
Марина посмотрела на него с грустной, почти усталой усмешкой. Потом открыла ящик комода, достала зелёную папку с документами и вынула из неё сложенный пополам лист на гербовой бумаге.
— Освежи память, Андрей, — спокойно произнесла она, протягивая ему документ. — Это договор дарения квартиры, оформленный моими родителями на меня за год до нашей свадьбы.