Аня поддерживала Тамару, говоря: — Конечно, мамочка, он просто слишком сильно тебя любит и не может видеть, как тебе плохо.
Тамара потеряла волосы, силы и веру в себя.
Аня помогала ей во всём: выносила на прогулки, ставила уколы, купала. — Лучше я заболею, чем ты, мамочка! — говорила она.
Владик звонил и обещал приехать, но так и не приезжал. — Он просто хочет видеть тебя здоровой, — тихо говорила Аня. — Ему ещё рано, не сердись на него.
Когда началась пандемия, у Тамары начал расти короткий ежик из волос, а третья химия, наконец, дала положительный результат.
Она училась заново ходить, есть, улыбаться солнцу.
Однажды Владик всё-таки приехал, когда Аня заболела и переехала в старый бабушкин дом на окраине, чтобы не заразить Тамару. — Ничего страшного, просто посижу дома, — сказал Владик.
Он отказался выносить больную, боялся ставить уколы, а вместо супа купил Тамаре пельмени.
Аня звонила и обещала скоро выздороветь.
Но с началом локдауна перестала отвечать на звонки.
Тамара просила Владика съездить и проверить, как она, но он боялся заразиться.
В новостях говорили о вакцине, на улицах почти не было людей.
Тамара ходила по квартире, не находила себе места, повторяя про себя стишок: Если вдруг я стану птичкой, Буду петь для мамы песни, Если стану я лисичкой, Всё равно мы будем вместе!
Буду шапкой, рукавичкой, Только с мамой быть бы рядом, Быть всегда не частичкой, Её добрым, нежным взглядом!
Перед глазами вставала бабушка в красном купальнике, грозившая пальцем.
Тамара сама попыталась поехать к Ане, но, выйдя из дома, потеряла сознание.
Химия сработала, и Тамара выжила.
Владик же всё-таки женился и подарил ей внуков.
Но её птичка, её хвостик, её маленькая Аня больше не вернулись…
