Аня словно специально цеплялась за Тамару, вызывая у неё желание выть от раздражения.
Она не отходила от неё ни на шаг по всей квартире, а воспитатели в детском саду часто отгоняли девочку от окна, куда она прилипала, надеясь вскоре увидеть маму.
Аня просилась на руки к Тамаре, приходила ночью и плакала, рассказывая о кошмарном сне, в котором маму похитили инопланетяне, рисовала ей множество открыток и даже сочинила стихотворение:
Если вдруг я стану птичкой,
Буду петь для мамы песни,
Если стану я лисичкой,
Всё равно мы будем вместе!
Буду шапкой, рукавичкой,
Только с мамой быть бы рядом,
Быть всегда не частичкой,
Её добрым, нежным взглядом!
В садике все восхищались этим стихом, а Тамару он вызывал отвращение. – Не могу я её полюбить, – призналась она однажды Игорю. – Смотрю на неё и вижу его, понимаешь? – Не вини себя, – пытался утешить Игорь. – Ты заботишься о ней, не обижаешь. Ты хорошая мать. А любовь… сердцу ведь не прикажешь.
Когда Аня пошла в школу, добрые люди рассказали ей, что она – дочь маньяка.
Вернувшись домой в слезах, девочка спросила: – Мама, ты поэтому меня не любишь? Потому что я дочь маньяка?
Тамара растерялась. – Кто тебе такое сказал? Ты вовсе не дочь… Она понимала, что должна была сказать другое – что любит её очень сильно, независимо от того, кем был отец. Но язык не поворачивался произнести это. – Знаешь что? – бодро предложила Тамара, стараясь скрыть фальшь в голосе. – Давай на выходных возьмём Владика и сходим в аквапарк, ты же давно хотела.
Аня так обрадовалась этой идее, что Тамаре вновь стало стыдно.
Она пообещала дочери уделять больше внимания, но уже в те выходные нарушила своё слово: в аквапарке она сразу забыла о Ане и занималась только Владиком, а когда дочь упала, накричала на неё за то, что та не смотрит под ноги. – Так нельзя, милая моя, – сказала Тамаре бабушка в красном купальнике. – Детей нужно любить одинаково! – Вы ещё меня учите! – резко ответила Тамара. – Я не учу, – вздохнула бабушка. – По своему опыту говорю. Господь накажет за гордыню.
Эти слова почему-то глубоко засели в голове Тамары.
Она стала хуже спать, всё больше тревожась за сына, словно действительно боялась, что кто-то может наказать её и забрать мальчика.
Она водила Владика по врачам, даже думала забрать его из садика, но всё же не смогла уберечь, и мальчик заболел мононуклеозом.
