К родственникам Оксану отправляли с некоторой неохотой, но другого варианта не было.
Восемнадцатилетней девушке предстояло впервые самой, без поддержки заботливой бабушки, тревожной матери или строгого отца, поехать в Киев и жить там с людьми, которых она до этого ни разу не видела — тетей Ириной, её мужем, дядей Сергеем и его матерью, Тамарой Ивановной, пока не решится вопрос её поступления в институт. — Они хорошие люди.
Ты их и не знаешь, они уехали ещё до твоего рождения, — говорила Людмила, мать Оксаны, помогая ей собирать вещи. — Дружные, добрые.
Экзамены предстоят через неделю.
Оксана, собрав свои скромные пожитки и связав крепкой бечёвкой книги, которые отец принес с работы, отправилась на вокзал.
Бабушка тяжело вздыхала, причитала, пряча лицо в уголки платка, завязанного на шее, мать то и дело уговаривала дочь не волноваться, обнимала её дрожащими руками и целовала загорелые, румяные от жаркого южного солнца щеки.
Отец, покашливая в кулак, старался не показывать волнения, изображая, что Оксана всего лишь на несколько дней покидает родной дом, скоро вернётся, и жизнь продолжится в привычном русле.
Возможно, в глубине души он даже надеялся, что Оксана не поступит.
Не в этот раз.
Он очень её любил, она была единственной, кто понимал его причуды — бумажные дирижаблики, которые тайком запускали с крыши дома, пока дворничиха спала в своей комнатке, лупа в сумке летом для походов в лес, губы, окрашенные в чёрный цвет от дикой черёмухи, собранной в сквере за домом, катание по снегу, чтобы он проник в валенки и потом сопротивлялся высыпаться, цепляясь за шерстяные носки… Оксана обещала писать, звонить и приезжать на каникулы, но отец прекрасно понимал, как жизнь большого города увлекает и заставляет забывать прошлое.
Тётя Ирина была двоюродной сестрой матери Оксаны, Ольги.
Людмила и Ирина не были близкими подругами и редко общались, но сохраняли родственные связи, крепко держась за них.
Чаще всего их общение сводилось к редким звонкам и открыткам, визиты в гости практически не случались.
Однако Оксана уже выросла и решила, как и отец, стать инженером.
И тогда начались звонки, уточнения, рекомендации.
Соседи, коллеги отца, бабушка, мать и сам отец выясняли, спорили, ссорились, мирились и снова ругались, пытаясь решить судьбу Оксаны.
А пока шло это обсуждение, девушка подала документы на поступление в институт… — Ладно, я пойду в купе, — сказала Оксана, взяв чемодан и повернувшись к группе родственников, провожавших её на перроне. — Оксанушка!… — мать уже собиралась заплакать, но девушка быстро поцеловала её в щёку, обняла отца и бабушку. — Не надо, мама!
Я напишу, всё будет хорошо!
И вот уже колёса стучат в ритме её сердца. «Тук-тук — что впереди?
Тук-тук — всё впереди!» В душе рождалось радостное волнение, предчувствие чего-то праздничного, торжественного, восторженно поэтичного.
Оксана уже представляла, как будет ходить в театр, кино, гулять по паркам с подругами-однокурсницами, смело шагая в туфлях на высоких каблуках, как сидит в кафе с молодым человеком, который угощает её мороженым и булочками с кремом… — Извините, девушка! — услышала Оксана вдруг у самого уха. — Да?
Что? — подняла глаза девушка и увидела в дверном проёме купе мужчину.
Кепка скрывала его лицо, грубоватая куртка плотно облегала широкие плечи. — Вы не уберёте чемоданчик? — спросил он. — Зачем? — удивилась Оксана. — Ну, я даже не знаю, — незнакомец сел рядом и задумчиво почесал подбородок. — Наверное, потому что из него что-то течёт. — Что течёт?
Что вы говорите?! — вскочила Оксана, ударилась головой о верхнюю полку, охнула и бросила взгляд на чемодан.
Через щель застёжки тонкой струйкой вытекало варенье. — Ох! — схватила девушка багаж и быстро поставила на пол. — Вот я растяпа!
Незнакомец принюхался. — Клубничное? — с усмешкой спросил он. — Да!
Бабушка предупреждала, крышка там ненадёжная!
Вот досада!
Оксана открыла чемодан.
Одежда была залита ароматным, сочным красным вареньем с чёрными прожилками косточек.
Банка, будто стыдясь своей оплошности, закатилась немного в сторону, спрятавшись под вязаной кофтой. — Да… дела… — мужчина прицокнул языком. — Такое добро пропадает… Оксана, встретившись взглядом с попутчиком, покраснела.
Он был совсем молод, глаза светились весельем, на щеках пробивалась щетина.
В купе они были одни, другие пассажиры должны были появиться только через три остановки. — Ничего.
Извините за беспокойство, — с достоинством выпрямилась девушка и нахмурила брови. — Да что вы на меня так смотрите!
Как будто я вашу банку уронила! — Я на вас вообще не смотрю. — А могли бы и «спасибо» сказать! — За что? — нахмурилась Оксана. — Ну… за… да ладно.
Не за что.
Подвиньтесь, я пройду к своему месту.
Мужчина слегка сдвинул девушку плечом, прошёл мимо и поставил на столик пакет с едой.
Оксана быстро захлопнула чемодан.
Мысли в голове метались, панически избегая друг друга. — Всё вещи испорчены!
Все!
Как теперь отстирать, а если пятна останутся?!
Ох… — девушка мяла пальцы, вздыхая. — Да не волнуйтесь!
Ведь вы едете в Киев, там всё новое купите.
Родители деньги дали? — внимательно поинтересовался парень.
Оксана невольно подняла руку к карману куртки, где лежали сбережения отца «на первое время». — Ну вот, деньги есть.
Не пропадёте! — уверенно кивнул молодой человек.
Оксана отдернула руку, опустила её на колени и стала смотреть в окно, делая вид, что внимательно рассматривает высокие опоры с натянутыми проводами.
Тем временем незнакомец разложил на столе консервы, нарезал хлеб, помидоры капали своим розоватым соком на скатерть, редиска, раскинув тонкие кончики, лежала на салфетке. — Угощайтесь!
Меня, кстати, Алексей зовут, — снял кепку молодой человек, подмигнул Оксане и жестом указал на стол. — Ешьте, не стесняйтесь.
Мне одному многовато. — Спасибо, но я не хочу! — пожала плечами девушка и отвернулась. — Было бы предложено, — с удовольствием откусил Алексей пупырчатый огурец с остатком цветка на кончике и подцепил вилкой рыбу из банки. — Учиться? — спросил он Оксану. — Что? — Учиться едете? — Да, поступать.
А вы? — Я?
Нет!
Я работаю!
Отучился уже. — Понятно. — Боитесь? — Вас? — Да что меня бояться!
Экзаменов боитесь? — Немного.
Но я хорошо подготовилась. — Угощайтесь!
