«Папа теперь будет жить отдельно, но любить их от этого не перестанет» — сказала я дочерям, спокойно поднимая бокал и провожая Андрея взглядом

Бессердечный вечер подарил неожиданное, почти освобождающее облегчение.
Истории

Телефон лежал рядом, на кухонном столе, экраном кверху. Я то и дело бросала на него взгляд, хотя старалась делать вид, что мне всё равно. Каждые несколько минут тянулась проверить: не появилось ли новое сообщение.

Ближе к восьми телефон наконец коротко пискнул.

Сообщение от Андрея было до смешного коротким: «Девочка».

Одно-единственное слово. А я сидела и смотрела на него так, будто там было написано что-то огромное и важное. Внутри поднялось странное, почти постыдное удовлетворение. Я сразу набрала маму.

— Девочка, — сказала я, едва она ответила.

— Ну а я что говорила! — фыркнула мама, и в её голосе прозвучало откровенное злорадство. — Так и знала!

После этого Андрей не звонил и больше ничего не писал. Я невольно представила, какая атмосфера сейчас у них в съёмной квартире. Наверняка Оксана растеряна и расстроена: ведь она так уверенно обещала ему сына, будто могла лично договориться с природой. А теперь приходилось мириться с тем, что никакого мальчика не будет. Андрей, думаю, тоже был выбит из колеи. Он ведь так мечтал о сыне, о продолжателе, о своём маленьком наследнике.

На следующее утро я не удержалась и открыла страницу Оксаны в соцсетях. Никаких радостных объявлений там не было. Ни сердечек, ни снимков с обследования, ни восторженных подписей. Я стала ждать — решится она сказать правду или нет.

Только через три дня появился пост. На фотографии — нежно-розовые шарики, бантики, блёстки. Подпись гласила: «Ждём нашу маленькую принцессу. Пусть она будет здоровой и счастливой!»

Поздравления посыпались одно за другим. Я пролистала комментарии почти до конца. От Андрея не было ни слова.

Тогда я оставила свой комментарий:

«Поздравляю! Дочери — это большое счастье. У меня тоже две замечательные девочки».

Через час мой комментарий исчез.

Прошёл примерно месяц. Андрей стал появляться за детьми всё реже. То работа, то дела, то Оксана плохо себя чувствует, то им нужно покупать вещи к рождению ребёнка. Он объяснял это тем, что будущей матери сейчас нужна его помощь и внимание.

Меня такая ситуация, если честно, почти устраивала. Хотя не совсем. В глубине души мне было приятно ощущать своё маленькое превосходство. Я прекрасно понимала: радоваться чужому разочарованию некрасиво. Но каждый раз, когда я видела их растерянность, меня накрывало тихое, злое удовольствие.

Позавчера Андрей приехал за девочками. Уже собирался уходить, но вдруг остановился в прихожей, помялся и, не глядя мне в глаза, произнёс:

— Мне нужно предупредить. Когда родится наша Кира… мы уже решили так назвать малышку… я, скорее всего, буду забирать Варвару и Юлию намного реже. Оксане понадобится помощь с новорождённой.

— Хорошо, я поняла, — спокойно ответила я. — Передай Оксане: если она решит рожать второго, у неё снова будет девочка. Генетика — вещь упрямая.

Андрей резко поднял на меня глаза. Лицо у него изменилось.

— Ты это к чему сейчас?

— К тому, что есть предрасположенность, — пожала я плечами. — У меня от тебя родились две дочери. У твоей невесты теперь тоже будет дочь. Если хочешь проверить теорию — попробуйте ещё раз. Вдруг повезёт.

— Это бред, — процедил он. — Так не работает.

— Иногда работает именно так, — сказала я, прислонившись плечом к стене. — Можешь спросить у врача, если не веришь. Хотя никто не запрещает вам пытаться снова. Один раз, второй, третий… Может, на четвёртый получится мальчик. Или на пятый.

Андрей побледнел, потом резко развернулся и вышел из квартиры. Варвара и Юлия остались стоять в дверях, не понимая, что происходит. Мне пришлось звонить ему и напоминать, что он вообще-то приехал за детьми. Через пару минут он вернулся — мрачный, с каменным лицом. Молча помог девочкам обуться, забрал их и ушёл.

А сейчас я сижу на кухне, держу в руках чашку кофе и смотрю в окно на серое, низкое небо. Ещё месяц — и у Андрея появится третья дочь. Он мечтал о сыне, о наследнике, о том, кому когда-нибудь передаст свою мастерскую и фамильную гордость. А получит ещё одну девочку, которая вырастет, как Варвара и Юлия, однажды выйдет замуж и уйдёт строить свою жизнь.

Хорошо ли это — находить утешение в чужом разочаровании? Наверное, нет. Но я никогда и не пыталась казаться святой.

Мисс Титс