— Трубы ведь нужно сегодня уложить, — торопливо продолжил председатель, уже обращаясь то к ней, то к собравшимся. — Завтра комиссия приедет. Какое ещё сокровище? Да это, скорее всего, старый пожарный гидрант или какой-нибудь ящик со времён совхоза. Внутри, дай бог, пара ржавых болтов найдётся!
Марина осторожно обогнула глиняный холм, подняв ногу повыше, чтобы не забрызгать новые белые кроссовки, купленные как раз с дохода от сдачи квартиры. Подойдя к свекрови, она опустилась перед ней на корточки и заговорила мягко, почти ласково:
— Тамара Ивановна, дорогая моя, давайте спокойно подумаем. Представим на минутку, что там действительно золото. Монеты, драгоценности, корона какой-нибудь империи. Но вы ведь понимаете, что у нас есть закон?
Тамара Ивановна подозрительно сощурилась, однако лопату всё-таки чуть опустила.
— И что же там в твоём законе написано? — буркнула она. — Опять честному человеку ничего не положено?
— Почему же ничего? — Марина улыбнулась и незаметно подмигнула Алине, стоявшей за её спиной. — Положено. Только сначала половина находки отходит государству. Потом с оставшейся части нужно заплатить налог. А это ещё не самое неприятное. Поскольку копали на территории садового товарищества, товарищество вправе потребовать компенсацию за повреждение земли общего пользования. Плюс штраф за самовольные археологические работы без разрешительных документов. Олег Викторович, напомните, какая там сейчас ответственность для граждан?
Председатель мгновенно понял, куда она клонит, и с готовностью включился в спектакль:
— От двадцати тысяч гривен штрафа, — строго произнёс он, — с изъятием инструмента. И восстановление участка за счёт нарушителя. Полностью.
Тамара Ивановна медленно перевела взгляд на свою лопату. Потом — на ржавый короб, торчавший из глины. Потом — на Марину. По её лицу было видно: внутри идёт напряжённая борьба между жадной надеждой и суровой арифметикой. Возможный штраф, похоже, начинал выглядеть куда реальнее, чем мифические золотые слитки.
— Дмитрий, — наконец тихо позвала она. — А ну, сынок, спустись туда. Подденьте этот ящик как следует. Если пустой окажется — пусть обратно засыпают, и бог с ним, с этим дренажем.
Дмитрий, тяжело вздохнув и пробормотав что-то не слишком печатное, полез в липкую глину. Александр, у которого вдруг проснулся азарт исследователя, спрыгнул следом. Минут десять мужчины сопели, скользили сапогами, упирались ломами и раскачивали проржавевшую железяку, пока та с протяжным, неприятным скрежетом не сдалась. Крышка, изъеденная временем почти насквозь, отвалилась сама.
Дачники разом вытянули шеи. Кто-то встал на цыпочки. Тамара Ивановна даже перестала дышать, будто готовилась либо увидеть несметное богатство, либо немедленно лишиться чувств от счастья.
Но внутри ящика, бережно завёрнутые в истлевший кусок брезента, лежали вовсе не червонцы. Там обнаружились три здоровенных чугунных утюга на углях, две ржавые подковы и огромный слесарный ключ, явно переживший не одно поколение хозяев. Сверху же покоилась треснувшая бутылка, а в ней виднелась свернутая пожелтевшая бумажка.
Александр осторожно достал записку, развернул её под напряжённое молчание всей толпы и вопросительно посмотрел на отца.
— Читай, — хрипло велел Дмитрий, ладонью размазывая грязь по лбу. — Раз уж нашли.
Александр откашлялся и громко, чтобы слышали даже у соседних участков, прочёл:
— «Товарищ! Если ты обнаружил этот тайник, значит, на дворе уже наступил коммунизм. Передаём привет от слесарей совхоза „Красный пахарь“. Береги эти утюги: чугун крепкий, донецкий, служить будет вечно. 1953 год».
На несколько секунд повисла тишина. Потом кто-то из дачников не выдержал и прыснул. Следом захохотал тракторист, да так заразительно, что даже заглушил мотор. Тамара Ивановна медленно поднялась с комьев глины. На её лице сменилось столько чувств — от недоверия до оскорблённого достоинства, — что любой театральный артист мог бы позавидовать.
— Чугун… — едва слышно произнесла она. — Слесари… А отец говорил — наследство…
— Вот и прекрасно! — бодро объявила Марина, хлопнув в ладони, пока ситуация окончательно не превратилась в народное гулянье. — Значит, вопрос с ландшафтным дизайном закрыт. Олег Викторович, засыпайте обратно это историческое место, а утюги мы заберём на память. Тамара Ивановна, пойдёмте в дом. Я вам чай сделаю. С мятой. Очень хорошо успокаивает.
К вечеру вся семья уже сидела на веранде маленького дачного дома. Воздух пах прогретой за день сосновой хвоей, влажной землёй, уходящим маем и цветущим жасмином. На столе пыхтел пузатый чайник, а рядом, на большом блюде, стоял тот самый холодец, который наконец дождался своего законного часа.
Дмитрий, отмытый от глины, но всё ещё немного подавленный, без особого энтузиазма гонял ложкой сахар по чашке. Тамара Ивановна устроилась в кресле-качалке, укрыла ноги пледом и задумчиво рассматривала одну из найденных подков, словно та всё ещё могла оказаться частью тайного богатства.
— А знаешь, Дмитрий, — вдруг заговорила она, и Марина сразу внутренне насторожилась, ожидая нового грандиозного проекта. — Подкова ведь к счастью. Может, прибьём её над воротами? И забор тогда новый не нужен. Старый подлатаем, колышки подправим, проволокой стянем… Зачем нам такие огромные траты? Деньги надо с умом использовать.
Дмитрий заметно оживился. Было видно, что его двадцати четырём тысячам гривен больше не грозит немедленное и полное изъятие ради благоустройства.
— Вот это правильные слова, мама, — с облегчением сказал он. — И Марина пусть спокойно сдаёт свою квартиру. На эти деньги Александру к осени нормальную куртку купим, да и Алине на учёбу что-нибудь останется. Правда, Марин?
Марина отпила чай и посмотрела на мужа с лёгкой, почти незаметной усмешкой. Она прекрасно понимала: нынешнее отступление Тамары Ивановны — всего лишь временное перемирие. Пройдёт месяц-другой, чугунные утюги утратят магическую силу, и свекровь наверняка придумает новый план. Например, разведение редких кроликов, строительство двухэтажной голубятни или покупку «очень выгодной» теплицы размером с вокзал. Но главный урок этой весны семья всё-таки усвоила.
— Конечно, Дмитрий, — спокойно ответила Марина, расправляя край скатерти. — Так и поступим. Моя квартира остаётся за мной, твоя зарплата — в семейном бюджете, а утюги достаются Тамаре Ивановне для украшения интерьера. У каждого должно быть своё дело.
Александр и Алина тихо стукнулись чайными чашками, стараясь не рассмеяться слишком громко. На веранде наконец воцарился тот самый покой, которого все добивались целый день. Здравый смысл, подкреплённый расчётом и лёгкой иронией, снова оказался сильнее дачного хаоса.
Марина смотрела, как вечернее солнце медленно опускается за верхушки берёз, и чувствовала себя абсолютно спокойно. Пока документы на квартиру лежат у неё в надёжном месте, а в голове сохраняется холодная ясность, никакие «гениальные» семейные проекты не смогут сбить их общий корабль с курса.