В руках у Марины была чашка с крепким, только что сваренным кофе, от которого по кухне сразу поплыл тёплый бодрящий запах.
— Может, ну его, этот ленточный фундамент? — Дмитрий посмотрел на жену почти примирительно. — Мама говорит, старый забор ещё года два простоит, если его проволокой стянуть. А Александру, честно говоря, к осени куртка действительно нужна.
Марина села напротив, неторопливо отпила кофе и одарила мужа той самой спокойной, всё понимающей улыбкой, которая у женщин появляется не просто от мудрости, а от умения вовремя этой мудростью воспользоваться.
— Вот и славно, Дмитрий, — мягко произнесла она. — Видишь, как полезно, когда в семье кто-то дружит с финансами. И забор пока не падает, и дети не разуты-раздеты, и у тебя, между прочим, внезапно прокачались навыки планирования времени.
Со стороны могло показаться, что гроза прошла: справедливость восстановлена, семейные деньги снова вернулись в привычное, пусть и заметно потрёпанное русло, а Дмитрий наконец понял, что распоряжаться чужой недвижимостью — занятие рискованное и неблагодарное. Тамара Ивановна тоже на время притихла на своих сотках, хотя, разумеется, не без внутренней работы: в её голове явно созревали новые проекты по спасению родового участка от всех мыслимых бед.
Но спокойствие в этой семье, как выяснялось, существовало исключительно в теории.
В субботу утром Марина как раз настроилась провести законный выходной без подвигов, скандалов и чужих хозяйственных инициатив, когда в квартире неожиданно зазвонил домашний телефон. Звонок прозвучал слишком рано и слишком настойчиво, чтобы предвещать что-то хорошее. На этот раз в трубке был не голос свекрови, а председатель садового товарищества «Ветеран-строитель». И уже через минуту Марина забыла про свой остывающий кофе и медленно повернулась к Дмитрию, который в этот самый момент пытался с видом невинного ребёнка стащить из её вазочки дорогую шоколадную конфету.
— Дмитрий, верни конфету обратно и перестань делать эти честные глаза, тебе они совершенно не подходят, — сказала Марина, прижимая трубку к уху.
На другом конце провода председатель товарищества «Ветеран-строитель» Олег Викторович выдавал такие обороты речи, что от них у любого преподавателя филологии начались бы нервные подёргивания.
— Да, Олег Викторович, я вас слушаю, — Марина нахмурилась. — Что значит «рыли канаву и во что-то уткнулись»? Во что именно уткнулись?
В трубке послышалось тяжёлое сопение, потрескивание линии и где-то на заднем плане — отчётливый, возмущённый вопль Тамары Ивановны:
— Не позволю! Это наше! Родовое!
— Марина Сергеевна, вы же разумная женщина, — наконец заговорил председатель, шумно переводя дух. — Успокойте, пожалуйста, вашу свекровь. Мы экскаватор вызвали, чтобы дренаж вдоль её забора проложить. Ну, вдоль того самого, который держится исключительно на молитвах и ржавой проволоке. Так этот молодой тракторист ковшом зацепил какую-то чугунную штуковину. И если бы просто труба — полбеды. Но Тамара Ивановна тут же объявила, что это историческая ценность, которую её отец после войны собственноручно закопал, а внутри, по её словам, лежит семейное золото. Теперь она улеглась прямо в траншею перед всей бригадой. Работы остановлены, тракторист требует оплатить простой, а ваша мама обещает ползком добраться до прокуратуры!
Марина очень медленно положила трубку на рычаг.
Дмитрий, который всё-таки успел отправить конфету в рот, застыл с набитыми щеками и уставился на жену так, будто она только что принесла известие о конце света.
— Что случилось? — неразборчиво спросил он, пытаясь проглотить шоколад. — Маме плохо?
— Маме, судя по всему, прекрасно, — устало ответила Марина и потерла переносицу. — Она сейчас в роли Жанны д’Арк обороняет канаву от коммунальщиков. Одевайся, кладоискатель. Поедем доставать твою родительницу из траншеи, пока её там вместе с историческим наследием не разровняли экскаватором.
Через час старенькая машина Дмитрия, кашляя, дребезжа и звеня всеми болтами, которые давно следовало бы подтянуть, уже неслась в сторону садового товарищества «Ветеран-строитель». На заднем сиденье угрюмо молчали дети. Алина с раздражением листала ленту в телефоне, всем видом показывая, что её насильно оторвали от нормальной жизни. Александр, наоборот, с любопытством разглядывал за окном пригородные украинские пейзажи и радовался хотя бы тому, что поездка избавила его от подготовки к экзаменам.
— Мам, а вдруг там правда золото? — неожиданно оживился Александр. — Ну мало ли, вдруг дед Тамары Ивановны действительно спрятал клад? Тогда мне можно будет купить новый компьютер, а Алине — отдельную студию.
— Конечно, размечтался, — фыркнула Алина, не отрываясь от телефона. — Если бабушка найдёт золото, она на эти деньги возведёт вокруг своих трёх грядок Великую китайскую стену и наймёт охрану для кабачков. Нам в лучшем случае достанутся пустые банки из-под маринованных огурцов.
— Так, экипаж, прекратить пораженческие разговоры, — строго произнёс Дмитрий, хотя в его собственных глазах уже подозрительно загорелся азарт. — В каждой семейной легенде есть хоть крупица правды. Мой дед, между прочим, на заводе работал, человеком был уважаемым.
Марина только тихо вздохнула и отвернулась к окну, где цвела сирень. Её жизненный опыт подсказывал: предания Тамары Ивановны обычно имели примерно такую же надёжность, как прогноз погоды по поведению кота. В прошлый раз свекровь, например, уверяла всех, что на участке забил целебный сероводородный источник. После короткой проверки выяснилось, что это всего лишь прорвало трубу соседского септика.
Когда они наконец добрались до места, картина оказалась ещё живописнее, чем Марина успела вообразить.
У свежевырытой канавы собралась целая толпа дачников. Люди стояли с лопатами, в резиновых сапогах, с телефонами наготове и выражениями лиц, какие бывают только у зрителей бесплатного спектакля с хорошими шансами на скандал. В самом центре этого пейзажного бедствия, прямо на куче влажной глины, восседала Тамара Ивановна. На ней был её знаменитый парадный халат с крупными жёлтыми лилиями, а в руках она держала штыковую лопату так, словно это было боевое знамя.
Перед ней виновато переминался с ноги на ногу молодой тракторист в грязной кепке. Он выглядел человеком, который утром собирался просто выкопать канаву, а к обеду неожиданно оказался участником исторического конфликта за наследие предков.
Из земли и правда торчал ржавый металлический короб. Он был то ли частью старого сейфа, то ли фрагментом какого-то допотопного оборудования, то ли просто куском железа, которому не повезло попасться на глаза Тамаре Ивановне в неподходящий момент.
— Мама! — Дмитрий первым рванул к траншее, протискиваясь между соседями. — Мама, ты цела? С тобой всё нормально?
— Не приближайся, Дмитрий! — патетически выкрикнула свекровь, взмахнув лопатой. — Отойди от объекта! Они хотят присвоить наше достояние! Олег Викторович уже кому-то звонил, я сама видела! Небось, риелторов своих позвал! Они сейчас этот сундук на металлолом сдадут, а там могут быть царские червонцы! Мой отец всегда говорил: «Тамарочка, земля всё сбережёт».
К Марине подошёл председатель товарищества — мужчина средних лет с лицом, багровым от возмущения, жары и бессилия.
— Марина Сергеевна, сделайте хоть что-нибудь, — почти взмолился он, кивнув на траншею и на Тамару Ивановну с лопатой. — Мы уже второй час вокруг этой находки хороводы водим, а работа стоит.