— Варила, можно сказать, на последнем дыхании, — сообщила Тамара Ивановна, поправляя край кофты. — Ноги уже не слушаются, но кто-то ведь должен думать о завтрашнем дне семьи. Кроме меня, как выяснилось, желающих нет.
— Добрый день, Тамара Ивановна, — из кухни появилась Марина, на ходу вытирая ладони полотенцем. — Какая щедрость. Холодец в конце мая — именно тот штрих, которого нам не хватало для абсолютного семейного благополучия.
— Марина, оставь свои колкости, — свекровь деловито расправила на столе рулон миллиметровки. — Подойди и смотри внимательно. Вот схема нашего участка. Если продать твою однокомнатную квартиру за пять с половиной миллионов, то три миллиона сразу пойдут на нормальный капитальный забор с кирпичными столбами. Это, между прочим, престиж. Соседи сразу увидят, что здесь живут серьёзные люди. Ещё полтора миллиона пустим на пристройку зимнего сада. А на то, что останется, купим Дмитрию машину с пробегом. Потому что на его нынешней развалюхе уже просто стыдно выезжать на дорогу.
Дмитрий, устроившийся на диване, энергично закивал, будто игрушка на пружине.
— Мама всё правильно говорит, Марин. Это же не траты, а вложение в наше общее будущее. Мы туда каждые выходные ездить станем.
— А наше мнение кого-нибудь интересует? — из своей комнаты вышла Алина, хрустя яблоком. — До вашей дачи мне три часа трястись на электричке, потом ещё пять километров через поле пешком топать. И ради чего? Чтобы охранять ваши помидоры?
— Старших не перебивай, — мгновенно одёрнула её бабушка. — Мала ещё рассуждать о жизни. Подрастёшь — сама спасибо скажешь, когда тебе с участка привезут экологически чистый кабачок.
Марина молча наблюдала за этим домашним спектаклем эгоизма. В углу Александр громко фыркнул, даже не снимая наушников. Обстановка в комнате стала такой плотной, что её, казалось, можно было нарезать ломтями. Ещё чуть-чуть — и воздух начал бы потрескивать от накопленных обид. Дмитрий уже в мечтах держался за руль новой машины, Тамара Ивановна мысленно возводила первый столб своего величественного забора, а Марине в этой грандиозной схеме отводилась роль бесплатного приложения к документам на квартиру.
— Значит, так, уважаемые стратеги, — произнесла она негромко, но настолько ясно, что все сразу притихли. — План, безусловно, выдающийся. Я бы даже сказала, гениальный. Почти уровень государственного планирования времён первой пятилетки.
— Вот! Я же говорил! — Дмитрий сияюще посмотрел на дочь, будто уже выиграл спор. — Здравый смысл всё-таки победил.
— Не торопись, Дмитрий, я ещё не закончила, — Марина присела на край стола, прямо поверх разложенной миллиметровки. — Квартиру продавать мы не будем. Но я решила проявить гибкость и пойти вам навстречу. Раз Тамаре Ивановне так жизненно необходимы комфорт, статус и защита от зайцев, будем действовать другим способом.
Свекровь слегка прищурилась. Её многолетнее административное чутьё мгновенно уловило опасность.
— И каким же? — спросила она с настороженностью.
— Предельно простым. С понедельника мы с Дмитрием меняемся обязанностями. Поскольку дача объявлена главным семейным приоритетом, Дмитрий полностью берёт на себя расходы по нашей городской жизни: коммуналку, интернет, продукты на четверых, оплату учёбы Алины и математические курсы Александра. А я свои личные накопления и деньги от аренды родительской квартиры буду откладывать. На забор.
Дмитрий подавился воздухом. Его внутренний калькулятор, который и в обычные дни работал с перебоями, сейчас выдал полную системную ошибку.
— Марин, ты это серьёзно? У меня зарплата шестьдесят тысяч. Только коммуналка у нас около восьми тысяч выходит. Через месяц Алине за семестр платить, Александру кроссовки новые нужны… У меня же вообще ничего не останется. Я на что бензин покупать буду?
— Как на что? — искренне удивилась Марина, мастерски копируя интонации свекрови. — На вдохновении и ожидании богатого урожая. Мама ведь сказала: это инвестиция. Вот и инвестируй. Из собственного кошелька. А я пока отойду в сторону и посмотрю, как у тебя сойдётся семейная экономика.
— Марина, это уже не по-человечески, — вмешалась Тамара Ивановна, поднимаясь со стула. — Родного мужа без денег оставить? Он мужчина, ему нужны представительские расходы.
— Переживёт, — жёстко ответила Марина. — Теперь его представительские расходы будут проходить на грядках. Пусть представляет семью перед соседями с лопатой в руках. А сейчас, дорогие мои, прошу меня извинить: у меня дела. Нужно съездить на проспект Мира и встретиться с потенциальными жильцами. Кстати, очень приличная семейная пара: без вредных привычек, без кошек, собак и прочего зверинца. Готовы платить сорок тысяч в месяц плюс счётчики.
Дмитрий сидел бледный и лихорадочно пытался понять, как растянуть свои шестьдесят тысяч на нужды большой семьи, если половина суммы исчезнет на еду уже в первую неделю. Алина улыбалась, не скрывая удовольствия. Александр даже вынул один наушник, явно оценив красоту материнского манёвра.
Минул месяц. Июнь подходил к концу, стояла жара, но в квартире Марины и Дмитрия царила освежающая прохлада. Жильё на проспекте Мира удалось сдать без лишних хлопот, и первый платёж уже лежал на отдельном счёте Марины, приятно согревая душу своей неприкосновенностью.
За эти недели Дмитрий заметно сдал. Лицо у него вытянулось, а цены на самый дешёвый хлеб и молоко по акции в ближайшем супермаркете он выучил лучше, чем собственный номер телефона. Его энтузиазм испарился сразу после первой квитанции за коммунальные услуги и чека из книжного магазина за учебные пособия для Александра. Мечты о подержанной машине растворились бесследно, как последний снег в мае.
Тамара Ивановна тем временем вела на даче одинокую партизанскую войну с сорняками. Дмитрий теперь все выходные проводил на подработках: кому-то чинил проводку, кому-то собирал шкафы и тумбы, лишь бы как-то свести концы с концами и вернуть себе право покупать нормальный кофе, а не тот унылый порошковый заменитель, на который хватало его бюджета.
Однажды вечером Дмитрий сидел на кухне и безрадостно жевал бутерброд с кабачковой икрой — маминым подарком, который за последний месяц превратился в основу его питания.
— Марин, — тихо позвал он жену, когда она появилась на пороге кухни.