— Давай без долгих прелюдий решим так: три миллиона пойдут на новый забор, а всё, что останется, вложим в отапливаемую теплицу, — Дмитрий лениво гонял вилкой по тарелке уже остывшую перловую кашу, в которой плавал щедрый кусок масла, и даже не удосужился поднять взгляд на жену. — Тамара Ивановна вчера до поздней ночи схемы чертила. У неё там огурцы круглый год будут. За одну зиму половину вложений вернём, особенно сейчас, когда своё выращивать выгодно.
Марина медленно поставила чашку с чаем на старенькую клеёнку в крупный горошек. За окном был конец мая — то самое время, когда тополиный пух забивается в нос, горячую воду по привычке отключают, а в воздухе вроде бы витает предчувствие перемен. Но к переменам подобного масштаба Марина, признаться, готова не была.
— Димочка, — произнесла она мягко, почти ласково, как разговаривают с человеком, внезапно потерявшим связь с реальностью, и смахнула со стола липкую каплю варенья. — Ты сейчас обсуждаешь судьбу квартиры, которую мои родители вчера официально оформили на меня. Однокомнатной квартиры на проспекте Мира. Объясни, пожалуйста, каким боком к ней относится забор твоей мамы в садовом товариществе «Ветеран-строитель»?
— В смысле каким? — Дмитрий наконец посмотрел на неё честными глазами человека, не отягощённого лишними сомнениями. — Мы ведь семья. Общий дом, общие цели. Зачем нам простаивающие квадратные метры, если у мамы веранда перекосилась и крыша течёт? Алина учится в институте, Александру только девятый класс заканчивать, им эта квартира сейчас вообще ни к чему. А дача — это воздух, урожай, витамины прямо с грядки.
Из прихожей послышалось громкое сопение и возня. Алина, восемнадцатилетняя первокурсница, сражалась с прошлогодними летними джинсами, которые почему-то категорически отказывались сходиться на талии. В процессе она тихо ругала современный турецкий деним, производителя, судьбу и завтрак.
— Пап, если вы ради бабушкиных грядок продадите квартиру на проспекте Мира, я перееду к Артёму, — объявила дочь, подпрыгивая перед зеркалом на одной ноге. — Там до центра всего три остановки, между прочим. А у Тамары Ивановны развлечения известные: новости по вечерам и прополка кабачков в позе измученного оленя у водопоя.
— Молчать, молодёжь, — строго сказал Дмитрий и нахмурился так, будто собирался выступать на заседании правительства. — Твой Артём ещё сам толком на ноги не встал, чтобы семейные гнёзда строить. Марина, ты просто подумай здраво. Квартира — это что? Пассивный доход, мелочь от аренды. А земля — это настоящий капитал.
Марина слушала мужа и в уме уже прикидывала размеры возможной катастрофы. За двадцать лет совместной жизни она изучила Дмитрия до мельчайших деталей. Душа у него была широкая, особенно если речь шла о чужом имуществе. Его собственная зарплата инженера средней руки, как правило, загадочно испарялась к десятому числу, после чего вся семья вступала в увлекательную игру под названием «доживи до аванса». И вот судьба подкинула такой подарок: родители Марины окончательно решили перебраться в деревню, а городскую однушку подарили единственной любимой дочери.
Телефон на столе вдруг задрожал так яростно, словно сам хотел принять участие в семейном совете. На экране высветилось: «Тамара Ивановна».
— Мариночка, деточка, доброе утро! — разнёсся из динамика голос свекрови с той неповторимой мощностью, которой обычно обладают объявления на вокзалах. — Я тут у строителей смету заказала на ленточный фундамент. Они уже в пятницу предоплату хотят. Вы с Димочкой когда в агентство недвижимости поедете? Надо шевелиться, пока сезон не прошёл, а то потом цены поднимут.
Марина глубоко вдохнула запах дешёвого освежителя «Океанский бриз», доносившийся из туалета, и перевела взгляд на раковину, забитую грязной посудой. Горячую воду отключили, а кастрюли, как назло, сами в тазике мыться не собирались.
— Тамара Ивановна, — ровно ответила Марина, машинально разглаживая складку на домашнем халате, — мы пока ничего продавать не планируем. Я хочу сдавать эту квартиру. Александру весь следующий год нужны репетиторы, экзамены на носу, да и Алине ещё три года учиться на платном отделении.
На другом конце линии повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то за городом надрываются соседские собаки.
— Сдавать? — голос свекрови в один миг лишился сладости и зазвенел металлом. — Чужим людям? Впустить квартирантов на бабушкин паркет, чтобы они там притон устроили? Дима, сынок, ты слышишь, что твоя жена говорит? Она хочет оставить родную мать без забора. У меня на прошлой неделе зайцы три кочана капусты сгрызли, потому что сетка-рабица вся сгнила!
— Мам, не волнуйся, мы всё решим, — заторопился Дмитрий, перехватывая у Марины телефон. — Марина просто ещё не оценила экономическую сторону вопроса. Я вечером ей всё по цифрам объясню.
Дожидаться окончания этого внепланового производственного совещания Марина не стала. Она ушла в ванную, открыла кран с ледяной водой и с остервенением принялась оттирать сковородку. В голове у неё уже складывался план — прочный, как хороший сейф, и беспощадный, как внезапный майский заморозок.
К субботе атмосфера в их трёхкомнатной квартире на городской окраине окончательно накалилась. Дмитрий ходил по комнатам с выражением незаслуженно отвергнутого пророка, демонстративно не ел приготовленный ужин и питался исключительно бутербродами с докторской колбасой, которую купил на свои тайные сбережения. Пятнадцатилетний Александр, как раз вступивший в период подросткового отрицания всего на свете, сутками валялся на диване в наушниках и не реагировал на просьбы вынести мусор. Алина же с подчеркнутым интересом просматривала сайты с объявлениями о сдаче комнат в коммуналках.
Ровно в полдень на пороге появилась Тамара Ивановна. Пришла она не с пустыми руками, а как настоящая тяжёлая артиллерия: под мышкой у неё был рулон миллиметровой бумаги, а в руках — пластиковый контейнер, где печально дрожал холодец.
— Вот, гостинец вам привезла, — тяжело вздохнула свекровь, без приглашения прошла в комнату и устроилась на самый удобный стул.