— Илья, ты только не нервничай, — Наталья убрала кастрюлю с огня, где в сметанном соусе медленно доходили тефтели. — Но твоя мама, похоже, решила, что справедливость — это когда одним достается всё, а другим остается изучать меню из пустого воздуха.
Илья как раз успел снять уличную обувь и сунуть уставшие ноги в старые домашние тапки. Он застыл посреди кухни. Апрель выдался нервным: утром солнце почти обещало тепло, а к вечеру налетал такой пронизывающий ветер, будто весну отменили до лучших времен. Илья вообще-то верил в порядок, устойчивость и здравый смысл, но по интонации жены понял: сейчас его привычная картина мира пойдет трещинами.
— Что опять случилось? — Он тяжело сел на стул и машинально потянул носом аромат тефтелей. — У Кристины снова трагедия из-за того, что ее не отправили в Турцию?
— Было бы хорошо, если бы только это, — сухо ответила Наталья. — Твоя мама оформила дарственную на свою двухкомнатную квартиру. Полностью на Кристину. Нас в этой истории больше нет даже мелким шрифтом.
Наталья была женщиной практичной и закаленной. К своим пятидесяти пяти годам она давно усвоила: жизнь — не мелодрама по телевизору, где в финале все обнимаются и плачут от счастья. Жизнь — это когда собираешься купить шторы в спальню, а вместо этого платишь за установку счетчиков у свекрови, потому что «мамочке тяжело на пенсии».
— Как это — на Кристину? — Илья даже о еде забыл. — А мы? Мы же там три года ремонт тянули. Я сам плитку в ванной выкладывал, спину тогда сорвал.
— Теперь плитка тоже Кристинина, — с философским спокойствием сказала Наталья, раскладывая гарнир по тарелкам. — И обои, которые мы брали по три тысячи за рулон, тоже перешли в ее нежные руки. Людмила Сергеевна считает, что мы уже «устроены»: у нас своя трехкомнатная квартира и две дочери, которые, цитирую, «как-нибудь сами пробьются». А Кристиночка — душа тонкая, ей тридцать пять, она до сих пор в поисках себя. Видимо, искать себя в собственной квартире куда приятнее, чем на съемной.
Весь вечер в квартире держалось настроение тихих поминок по справедливости. Младшая, Алина, влетела на кухню с требованием купить ей новые кроссовки, потому что прежние «вообще уже не в тренде». Старшая, Мария, сидела молча, грызла яблоко и не отрывалась от конспектов по юриспруденции.
— Мам, а почему бабушка нам ничего не оставила? — спросила Алина, открывая холодильник и оценивая его содержимое. — Она же говорила, что эта квартира потом нам достанется.
— Бабушка передумала, Алиночка, — Наталья быстрым движением смахнула со стола крошки. — Обещать — не значит оформить у нотариуса. Бабушка решила, что тетя Кристина относится к редким видам женщин, которым срочно нужен отдельный заповедник.
Людмила Сергеевна позвонила ровно в восемь вечера. Наталья взглянула на экран и сразу поняла: сейчас будет выступление на тему высокой морали, семейного долга и неблагодарных детей.
— Наташенька, ты ведь на меня не сердишься? — голос свекрови был таким сахарным, что у Натальи почти заныли зубы. — Я же хотела как лучше. Илюша у меня мужчина крепкий, надежный, он заработает. А Кристиночка… ну что Кристиночка? Она ведь как травинка на ветру.
— Разумеется, Людмила Сергеевна, — ровно произнесла Наталья, разглядывая пятно на скатерти. — Травинка с двухкомнатной квартирой в центре — это уже почти вековой дуб. Мы всё понимаем. Просто у каждого свое представление о справедливости. У кого-то оно растягивается, как старые рейтузы.
— Ну вот и хорошо, — с заметным облегчением выдохнула свекровь. — Раз уж мы заговорили… У меня тут замок в прихожей стал заедать. И кран на кухне капает. Передай Илюше, пусть завтра после работы заедет посмотрит. И еще, Наташенька… Пришел счет за отопление, совершенно безумный — почти семь тысяч гривен. Ты не могла бы мне перевести? А то я Кристиночке на новоселье решила стиральную машину подарить. У нее ведь совсем старая.
Наталья подняла глаза на мужа. Илья сидел, уткнувшись в тарелку, и с таким усердием изображал часть кухонной мебели, что почти слился со стулом.
— Семь тысяч, значит, — медленно повторила Наталья. — На подарок Кристине не хватило? Какая неприятность. Знаете, Людмила Сергеевна, у нас тоже расходы имеются. Алине нужен репетитор, Марии — курсы. Апрель, знаете ли, месяц не для слабых кошельков.
— Наталья! — в голосе свекрови мгновенно исчез мед и появился металл. — Ну что вы начинаете? Не обеднеете же. У Ильи премия была. Неужели для родной матери жалко?
Утром Наталья обнаружила, что мир, конечно, не развалился окончательно, но заметно накренился. Кристина, свежеиспеченная хозяйка недвижимости, уже успела выложить в семейный чат фотографию новой кофемашины.