Обе были оплатой услуг спа-салона «Орхидея». За семь месяцев — семьдесят семь тысяч двести гривен из моих денег на женщину, о существовании которой я до недавнего времени даже не подозревала.
Я вывела выписку на бумагу, аккуратно сложила листы и убрала их в нижний ящик письменного стола. После этого открыла рабочую почту и вернулась к делам.
Сцен я не закатывала. Не кричала, не требовала объяснений, не бросалась в выяснение отношений. Я просто наблюдала.
София закрыла сессию и уехала на практику в другой город. В квартире стало непривычно пусто, и Дмитрий, видимо, решил, что теперь можно уже не притворяться.
Сначала он исчезал на пятницу и появлялся только к вечеру воскресенья. Так прошли одни выходные, потом вторые, третьи. Потом это стало почти расписанием. На мой вопрос, где он был, ответ звучал одинаково:
— У друга. Не начинай.
У друга. Четырнадцать выходных за два месяца — всё у какого-то друга. Дмитрий, я могла многое терпеть, но дурой никогда не была.
Потом он заговорил о разводе. Поначалу осторожно, будто проверял почву:
— Может, нам стоит пожить отдельно? Мне нужно личное пространство.
А в июле сказал уже прямо. Мы ужинали. Я нарезала помидор, он стоял возле холодильника, даже не сел за стол.
— Я хочу развестись. Квартиру делим пополам.
Лезвие ножа замерло над доской. Я медленно положила его рядом.
— Квартира принадлежит мне. Она куплена до брака. Ты прекрасно это знаешь.
— Я четырнадцать лет в ней жил! — он сразу сорвался на крик. — Значит, имею право!
— Нет, не имеешь. По документам это моя личная собственность.
Дмитрий с силой бросил вилку в мойку. Металл ударился о металл так резко, что я вздрогнула. Он вышел из кухни, хлопнул дверью и пропал на два дня. А потом вернулся, будто ничего не произошло: поставил обувь в прихожей, включил телевизор, развалился на диване.
Через неделю к нам зашли Андрей и Марина, давние знакомые. Мы сидели за столом, пили вино, обсуждали отпуск, какие-то цены, погоду, обычные безопасные темы. И вдруг Дмитрий, словно между прочим, с ленивой усмешкой, произнёс:
— Я Маргариту, можно сказать, содержу. Она там в каком-то офисе бумажки перекладывает. Без меня давно бы пропала.
Марина сочувственно покачала головой. Андрей уставился в свою тарелку.
Я поставила бокал на стол. Очень спокойно. Даже слишком спокойно.
— Дмитрий, — сказала я, глядя на него, — напомни, на чьей машине мы сегодня приехали?
Он заметно дёрнулся.
— И кто оплатил этот ужин? Вино, которое вы сейчас пьёте? Твой костюм, в котором ты сидишь?
Марина перестала жевать.
— Твоя зарплата — двадцать шесть тысяч гривен, — продолжила я всё тем же ровным голосом. — Из них двадцать четыре уходят на бензин, пиво и мелкие удовольствия. Всё остальное оплачиваю я. Ты это знаешь. И я тоже теперь знаю, куда за последние полгода ушли ещё семьдесят семь тысяч двести гривен из семейного бюджета. На спа-салон «Орхидея» и серьги почти за девятнадцать тысяч.
За столом стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник. Вилка Андрея застыла в воздухе.
Дмитрий налился багровым цветом, резко поднялся и ушёл в комнату. Марина с Андреем через несколько минут начали собираться. Прощались неловко, стараясь не встречаться со мной глазами. Возможно, им было стыдно. А может, они поняли больше, чем собирались понимать.
Посуду я мыла одна. Тарелки выскальзывали из мокрых рук, я вытирала их полотенцем и ставила обратно на полку. Одну за другой. Спина ломила от усталости, но внутри было неожиданно тихо. Как после ливня, когда воздух становится прозрачным, и наконец можно вдохнуть полной грудью. За семь месяцев я впервые произнесла правду вслух. И мир не рухнул.
Дмитрий так и не вышел до утра. Утром он молча собрал спортивную сумку и заявил, что едет «к маме». Вернулся через три дня.
Я ждала. Понимала, что это ещё не конец. Просто не знала, с какой стороны прилетит следующий удар.
Спустя неделю после его возвращения в мой офис пришла Алина.
Она сидела напротив меня — в гостевом кресле, в моём здании, на моём этаже, в кабинете, где каждое решение принимала я.
— Дмитрий сказал, что вы здесь на какой-то небольшой должности, — Алина поправила волосы и посмотрела на меня почти снисходительно. — Он вас жалеет, правда. Но жизнь у всех одна. Отпустите его нормально.
Жалеет.
Я внимательно её рассмотрела. Лет двадцать семь. Длинные ресницы, гладкая кожа, свежий маникюр примерно за тысячу шестьсот гривен. Она верила каждому слову, которое он ей говорил. Не играла, не пыталась хитрить, не изображала уверенность. Она действительно была убеждена, что пришла к незаметной женщине на маленькой должности, которая держится за чужой офис и чужую зарплату.
И мне даже больно не стало. Только окончательно всё прояснилось.
Я выдвинула ящик стола и достала бежевую канцелярскую папку — самую обычную, за несколько гривен. Внутри лежали три листа. Я подготовила их заранее, ещё месяц назад, когда поняла: такой разговор всё равно случится. С ним. С ней. С кем-нибудь из них.
Первым листом была информационная справка из Государственного реестра вещных прав на недвижимое имущество — на это здание. Собственник: Маргарита Сергеевна. Дата регистрации: октябрь две тысячи девятнадцатого года. Основание: договор купли-продажи. Источник средств — наследство.
Второй лист касался квартиры. Той самой, из которой Дмитрий собирался, как он обещал, меня «забрать» или куда-то «переселить». Собственник: Маргарита Сергеевна. Дата регистрации: август две тысячи одиннадцатого года. Приобретена до брака.
Третий документ я составила сама. Накануне вечером, когда окончательно поняла, что визит состоится уже на следующий день. Виктория успела заранее предупредить меня.