И тогда Наталью всё-таки прорвало. Но не так, как, возможно, ждал Андрей: без визга, без истерики, без брошенных в стену слов. Сначала она рассмеялась. Коротко, сухо, будто щёлкнула пальцами по натянутой струне. Смех прозвучал так резко, что Виктория невольно отступила на полшага.
— Боже мой, Андрей, — произнесла Наталья, глядя на него почти с жалостью, — ты даже уйти из семьи самостоятельно не способен. За тобой явились, как за зонтом, забытым в прихожей.
— Не смейте так с ним разговаривать, — сквозь зубы сказала Виктория.
— Смею, — спокойно ответила Наталья. — Двадцать лет я слушала, что он вот-вот примет решение. И что я вижу сейчас? За него снова всё решают другие.
Андрей вспыхнул до самых ушей.
— Ты меня унижаешь при чужом человеке.
— Чужой человек сам пришёл к моей двери поздним вечером, — отрезала Наталья. — Так что теперь пусть слушает то, зачем явился.
Виктория выпрямилась, подбородок её резко взлетел вверх.
— Раз уж вы так хотите откровенности, хорошо. Тогда и вы послушайте. Со мной Андрей станет другим. Потому что рядом со мной ему не придётся за каждый поступок оправдываться. Я не собираюсь вести список его промахов и постоянно тыкать его носом в долги.
Наталья ладонью ударила по дверному косяку. Удар был не сильный, но звук получился резкий, сухой, очень отчётливый.
— Вот оно! Наконец-то мы добрались до главного. Именно с этого и надо было начинать. Вы не будете считать долги. Какая замечательная новость для Андрея.
Он дёрнулся, будто его толкнули.
— Наташ…
— Нет, Андрюш, не перебивай, — сказала она, не поворачивая головы. — Женщина сделала важное заявление. Пусть развивает мысль.
Виктория уже уловила, что сказала больше, чем собиралась, но назад идти было поздно, и гордость не позволяла ей замолчать.
— Я говорила о моральных долгах.
— А я — о вполне материальных.
Наталья развернулась, сняла с полки тонкую папку и раскрыла её прямо перед Викторией. Внутри всё лежало аккуратно, по прозрачным файлам: кредитный договор на автомобиль, уведомления о задержках по выплатам, копия судебного решения по алиментам, расписки, написанные Андреем знакомым, у которых он занимал «буквально на две недели».
Виктория пробежала глазами первый лист, затем второй. Самоуверенность начала сходить с её лица медленно, но заметно.
— Что это такое? — спросила она уже без прежней бравады.
— Его новая жизнь, — ответила Наталья. — С приложениями и подтверждающими документами.
Андрей резко шагнул к ней и попытался вырвать папку, но Наталья отступила в квартиру и подняла ладонь, останавливая его.
— Руки убрал. Это копии.
— Ты ненормальная, — выдохнул он. — Ты что, заранее всё собирала?
— Да. Когда муж начинает пахнуть чужими духами и рассказывает любовнице сказки про развод, жена иногда пакует не чемодан, а документы.
Виктория теперь смотрела на Андрея иначе. Уже не как на ранимого мужчину, которого не поняли и измучили, а как на человека, который почему-то забыл рассказать ей несколько существенных глав собственной биографии.
— Андрей, — медленно произнесла она, — ты же говорил, что у тебя почти всё закрыто.
Он кашлянул, отвёл глаза.
— Ну… почти. Там не такая уж катастрофа.
— А алименты?
— Это естественно, у меня дочь.
— Ты говорил, она уже взрослая.
— Она несовершеннолетняя, — ровно уточнила Наталья. — И ещё долго будет нуждаться в отце не только в красивых фразах.
Виктория резко повернула к ней голову.
— Я сейчас не с вами разговариваю.
— Зато я разговариваю с вами, — ответила Наталья. — Потому что это вы пришли за моим мужем к моей двери и начали читать мне лекцию о честности.
Андрей попытался взять Викторию за локоть.
— Вик, поехали отсюда. Не надо продолжать.
Она резко высвободила руку.
— Подожди. Я хочу разобраться.
Наталья усмехнулась краешком губ.
— Вот и я хотела разобраться двадцать лет. А потом до меня дошло: Андрей обожает начинать новую жизнь, пока старую за него кто-то оплачивает, убирает и объясняет окружающим.
— Ты всё выставляешь грязно специально! — сорвался Андрей. — Я же не говорил, что не буду платить!
— Конечно, не говорил. Ты просто забывал. Просил подождать. Брал у одних, чтобы заткнуть дыру перед другими. И каждый раз повторял: «Последний раз, Наташ».
— Потому что от тебя никогда не было поддержки!
— Поддержка — это не обязанность становиться поручителем твоей безответственности.
Виктория стояла уже иначе. Спина не была такой прямой, плечи опустились, во взгляде появилось цепкое недоверие. Наталья почти физически видела, как у той в голове пересчитывается вся будущая романтика: ужины, поездки, нежные сообщения, обещания начать сначала. А рядом с этим внезапно вырастают платежи, бывшая жена, ребёнок, долги, коробки с вещами, мужчина без своего жилья и с привычкой перекладывать неприятные разговоры на женщин.
Наталья вдруг спросила:
— А жить он где собирался?
Виктория моргнула.
— Что?
— Андрей. После того как я, по вашему плану, благородно отпущу его навстречу счастью. Где именно он намеревался жить?
Андрей посмотрел куда-то в сторону лестничной клетки.
— У Виктории пока.
Наталья перевела взгляд на женщину.
— Пока?
Виктория медленно обернулась к нему.
— Ты сказал, что у тебя есть вариант.
— Есть, — пробормотал он. — То есть был. Я думал… Потом бы решили.
Наталья не удержалась и рассмеялась снова, теперь уже громче. На противоположной стороне площадки тихо щёлкнул дверной глазок. Андрей это услышал и зашипел:
— Потише!
— А что случилось? — Наталья расправила плечи. — Когда ты врал мне, соседи тебе не мешали. А теперь, когда они могут услышать правду, стало неловко?
— Ты превращаешь всё в балаган!
— Нет. Я всего лишь продаю билеты на твою честность. Пока зрителей немного, но впечатления у них будут сильные.
Виктория побледнела, но совсем не так, как Андрей. Не от испуга — от злости. Губы её сжались в тонкую линию, глаза неприятно блеснули.
— Вы рассчитываете, что если у него есть трудности, я сразу развернусь и уйду? Напрасно. Андрей мне дорог.
— Забирайте, — сказала Наталья.
Андрей мгновенно посмотрел на неё. В его глазах на секунду мелькнула надежда — глупая, маленькая, почти детская. Словно он всё ещё ожидал, что Наталья начнёт бороться, плакать, удерживать его, доказывать, что он нужен. А она произнесла это так буднично, будто речь шла о коробке со старыми проводами, которую давно пора вынести.
Виктория тоже услышала эту простоту слишком отчётливо.
— Вот и прекрасно, — сказала она, хотя голос уже дрогнул. — Значит, препятствовать вы не станете?
— Ни в чём.
— И разводу тоже?
— Андрей может подать заявление. Если оба согласны и нет имущественного спора, можно через РАГС. Только совместного имущества, которое он способен вынести из моей квартиры, я здесь не вижу. Его личные вещи уже в коробках. Машина оформлена на него, кредит тоже. А если он вдруг начнёт фантазировать насчёт моей квартиры, встретимся в суде. Но, уверяю, там ему будет неуютно.
Андрей сжал челюсти.
— Ты всё просчитала.
— Да. Это называется взрослая жизнь.
— А если я развод не дам?
— Тогда подам через суд. Люди и не с такими разводятся, особенно когда кто-то внезапно решил поторговаться.
Виктория снова взглянула на Андрея.
— Ты говорил, всё пройдёт спокойно.
— Я думал, она отреагирует нормально.
Наталья чуть наклонилась к нему.
— На что именно? На то, что ты привёл ко мне женщину, которой успел рассказать, будто это я стою между вами и счастьем? Андрей, я к фактам отношусь нормально. А вот к наглости — по обстоятельствам.
Он резко ткнул пальцем в сторону коробок.
— Там не все мои вещи.
— Остальное соберёшь при мне. Быстро. Без прогулок по шкафам, ящикам и полкам.
— Это и мой дом тоже был!
— Был местом, где ты проживал. В документах он твоим домом не стал.
Виктория тихо спросила:
— Ты правда здесь не зарегистрирован?
Андрей повернулся к ней слишком резко.
— Вик, какая разница?
— Большая.
Наталья развела руками.
— Романтика споткнулась о слово «регистрация»? Как быстро.
— Не лезьте! — резко бросила Виктория.
— Вы стоите на моей площадке, возле моей двери, рядом с моим пока ещё мужем и его коробками, — напомнила Наталья. — Я здесь не лезу. Я здесь хозяйка положения.
И тут Андрей сорвался. Его лицо потемнело, голос стал грубым, чужим.
— Какая ты хозяйка? Да без меня ты бы сидела тут одна, считала свои банки, бумажки и чеки! Это я тебе жизнь дал!
Наталья замолчала. Не от растерянности. Просто фраза была настолько жалкой и нелепой, что даже Виктория посмотрела на Андрея с неприятным изумлением.
Наталья сделала к нему шаг. Медленно, без рывка, почти спокойно. Но Андрей почему-то отступил.
— Ты мне жизнь дал? — тихо переспросила она. — Какую именно? Ту, где я закрывала твои просрочки, чтобы тебе не звонили каждые два часа? Ту, где объясняла твоей матери, почему ты опять не приехал? Ту, где напоминала тебе о дне рождения собственной дочери? Или ту, где не позволила оформить мою квартиру под твои долги? А может, ту, где ты сейчас стоишь с любовницей у моей двери и всё ещё ждёшь, что я буду вести себя приличнее, чем ты?
Он открыл рот, но ни одного слова не нашёл.
Наталья резко повернулась к коробкам, достала оттуда небольшую связку ключей.
— Вот твои старые. Они тебе больше не пригодятся. Мой комплект верни.
Андрей сунул руку в один карман, потом в другой. Наконец вытащил связку и сжал её в кулаке.
— А если не верну?
Наталья достала телефон.
— Тогда я вызываю полицию и сообщаю, что бывший проживающий отказывается вернуть ключи от моей квартиры и угрожает мне при свидетеле. Замок уже заменён, но заявление о конфликте лишним точно не будет.
Виктория резко посмотрела на него.
— Отдай ключи.
— Вик…
— Отдай.
И это стало первым распоряжением новой женщины, которое Андрей выполнил без спора. Правда, ключи он не вложил Наталье в ладонь, а бросил на полку у двери. Металл звонко ударился о дерево.
— В моём доме ничего не бросают, — сказала Наталья. — Подними и положи нормально.
Андрей покраснел от унижения, но всё же взял связку и аккуратно положил её на полку. Виктория отвернулась, делая вид, что не видит этой сцены.
После этого Наталья раскрыла дверь шире.
— Забирай коробки.
— Я всё сразу не утащу, — мрачно буркнул Андрей.
— Вызови такси. Или Виктория поможет. Она ведь за честность, любовь и новую жизнь.
Виктория раздражённо дёрнула плечом.
— Я не грузчик.
— А жена, значит, была и грузчиком, и юристом, и диспетчером, и банком, и жилплощадью одновременно?
Андрей схватил первую коробку. Сверху лежали его свитера и старая куртка. Он прижал коробку к груди так неловко, что один рукав вывалился наружу. Виктория машинально потянулась его поправить, но тут же остановила себя. Видимо, до неё уже начинало доходить: забота об Андрее очень быстро превращается в обязанность.
— Наташ, — вдруг сказал он тише. — Может, мы потом поговорим? Без неё.
Виктория вскинула голову.
Наталья внимательно посмотрела на мужа. Вот он и проявился — настоящий Андрей. Минуту назад швырялся обвинениями, а теперь уже искал запасной мост. Не потому, что раскаялся. Просто новая женщина увидела слишком много, а старая всё ещё казалась привычной, понятной и безопасной.
— Нет, — сказала Наталья. — Мы уже поговорили.
— Ты же не можешь вот так всё перечеркнуть.
— Я не перечёркиваю. Я подвожу итог.
Он долго смотрел на неё. В его взгляде мелькали обида, раздражение, страх и ещё что-то похожее на расчёт. Наталья знала этот взгляд слишком хорошо. Сейчас он прикидывал, можно ли сыграть на прошлом. Вспомнить поездку к реке, общий ремонт, её болезнь, его редкие вспышки заботы. Но рядом стояла Виктория, и доставать старые нежности при любовнице было неудобно.
Молчание первой нарушила именно она:
— Андрей, берём вещи и уходим.
Наталья слегка улыбнулась.
— Разумное решение.
Виктория шагнула к коробкам, но ни одну не подняла. Только сухо сказала:
— Потом пришлёшь машину.
— Нет, — сразу ответила Наталья. — Потом я ничего хранить не собираюсь. Сегодня забираете основное. Остальное — завтра до обеда. После этого вещи будут переданы твоей матери, Андрей. Адрес мне известен.
— Ты не имеешь права распоряжаться моими вещами!
— Я имею право не превращать свою прихожую в склад твоих нерешённых проблем.
Андрей поставил коробку обратно и почти выкрикнул:
— Ты довольна, да? Стоишь здесь королевой! Думаешь, выиграла?
Наталья подошла к нему ближе. Лицо её оставалось спокойным, но взгляд стал твёрдым.
— Нет. Победа — это когда рядом с тобой честный человек. А это просто уборка после плохого выбора.
Эти слова задели Андрея сильнее любого крика. Он снова поднял коробку, теперь уже крепче, обеими руками. Виктория молча взяла пакет с обувью, но держала его двумя пальцами, будто боялась испачкаться. Наталья заметила это и усмехнулась.
— Привыкайте, Виктория. У него ещё рыболовные снасти есть. И привычка оставлять мокрые полотенца где попало. В отдельный пакет я это не сложила, но морально подготовить вас могу.
— Хватит! — Виктория резко повернулась.